– Когда на что-то уговаривают, то посулы всякие делают, заманивают. А он ведь ничего не обещал, так, молол, чтобы время прошло, пока искал, через какой лаз выбраться под потолком. Пугал больше – судом да расстрелом. А чтобы сманить чем-то – ни звука. Как будто и вовсе не хотел сманивать. Это он меня тут по шее треснул, потому что под рукой ничего другого не было. А там, если бы побежал с ним, он бы меня убил и бросил. Так я теперь это понимаю. Я теперь много чего понял.
– Например?
– Телок я, телок и есть. Иду, куда ведут!
– Ну, это понятно. А еще что? – терпеливо спросил Шелестов.
– Откуда он мог знать, что я хочу бежать через линию фронта? Не мог. Я же никому ни словечка. О таком нельзя болтать. Не сразу я понял, а вот он узнал. Значит, следили за мной, поняли и его мне в друзья навязали так, что я и не догадался. И провел он меня таким путем, что нас никто не встретил, без сучка, без задоринки, через передовую. Как по протоптанной дорожке.
– Еще? – торопил Шелестов.
– В деревне той брошенной он сразу к ней пошел, хотя ближе такая же была. И дом, в котором меня перевязывала баба, нежилой был. Паутину сняла, полы подмела, вот и все, а сам дом нежилой. Я же деревенский, я знаю, как в доме, когда там живут. Ни пол не мыт, ни стол, ни лавки не скоблены.
– Твоя самая большая помощь, Барсуков, будет тогда, когда ты опознаешь эту женщину.
А Лыжин тем временем не спешил. То, что у него были и другие адреса в городе, стало понятно сразу. На заброшенной и наполовину сгоревшей ферме он зашел в коровник без крыши, какой-то доской сгреб в сторону старую потемневшую солому и поднял деревянный щит. Оперативники, наблюдавшие за ним в бинокль, насторожились. Возможно, это просто место, где Лыжин хотел несколько дней отсидеться. Может, там есть запас еды и воды. Может, даже подземный ход, ведущий куда-то.
Сосновский, находившийся вместе с наблюдателями, велел ждать. Нет времени у немцев на такие ожидания. И никто не стал бы копать ходы. Земля здесь не подходящая для таких работ: камни, выходы скальной породы. И он оказался прав. Лыжин достал из ямы гражданскую одежду, тут же переоделся, сбросив свое солдатское обмундирование в яму. Теперь он выглядел вполне по-городскому: ботинки, брюки с манжетами внизу, серый свитер под горло, вельветовая куртка и кепка, каких в городе сотни.
– Ну, теперь запоминайте его хорошенько, – сказал Сосновский, не опуская бинокля. – На первом же рынке вы его потеряете.
– А это что? – удивленно воскликнул оперативник, сидевший рядом с Сосновским и тоже наблюдавший в бинокль.
Лыжин вытащил из ямы солдатский вещмешок. Внешне он казался пузатым, будто набитый тряпьем. Присев на корточки, Лыжин развязал тесемки, растянул горловину и стал что-то ощупывать внутри. И тут до Сосновского дошло:
– Ребята, это рация!
– А что вы так волнуетесь, – ответил второй оперативник. – Пульт для передачи радиосигнала все равно у вас.
– А если у него еще один есть? – резко повернул голову Сосновский. – Давайте не расслабляться! Усиленное внимание! Если уйдет с рацией, из вида не выпускать ни на секунду.
Последнее, что достал из ямы Лыжин, был пистолет. Оттянув затвор, он проверил патронник и сунул оружие сзади под ремень брюк. Вернув щит на место, он снова забросал его старой соломой, аккуратно поднял вещмешок, повесил на плечо и поспешил в город.
Шелестов встретил Сосновского возле машины, тот коротко доложил, что Лыжин обзавелся оружием, рацией и переоделся.
– Что будем делать, Максим?
– Хороший вопрос, – недовольно пробормотал Шелестов. – На записку он отреагировал, в парк на набережную ходил и торчал там два часа. Значит, агент поняла, что квартира под наблюдением. Она сама получила от Лыжина этот адрес еще в Малой Калиновке. Она теперь наверняка понимает, что Лыжин под нашим наблюдением.
– Я тоже так думаю, – согласился Сосновский. – Она его списала и на контакт больше не пойдет. Она будет искать другой способ взорвать закладки, а Лыжина надо брать и потрошить. Выжимать из него все, что он знает. И об этой операции, и о разведшколе.
– Согласен. Пусть Коган с Буториным берут Лыжина на квартире, когда он вернется, а я займусь Пашкой Синицыным и агентом.
Получив приказ, Буторин и Коган без промедления отправились на квартиру, в которой недавно тайком жил Косорезов. Прошлую ночь Лыжин ночевал здесь, оставив в квартире рацию. Самый простой способ взять диверсанта – устроить засаду в квартире. Зайти в квартиру теперь можно только через черный ход. В прошлый раз оперативники сделали так, чтобы парадную дверь нельзя было открыть ни снаружи, ни изнутри. Это позволяло блокировать врага в помещении, оставить ему один-единственный путь к отходу.
