По сообщению наблюдателей, Лыжин сделал точно такой же крюк по городу, как вчера и позавчера. По одному и тому же маршруту. «Проверялся» он редко, видимо, был уверен, что слежки за ним нет и быть не может. В камере они брились с Барсуковым каждый день, а сейчас у Лыжина на лице красовалась четырехдневная щетина, что сильно меняло его внешность вместе с гражданской одеждой и кепкой на голове. Наверняка он чувствовал себя уверенно и в относительной безопасности. Конечно, его нервировало, что немецкий агент не входил с ним в контакт. И третий раз он проходил один и тот же маршрут не случайно. Наверняка у них предусмотрены какие-то метки, специальные знаки, говорящие о провале и, наоборот, о готовности к встрече. Видимо, меток не было, это лишний раз подтверждало мысль Шелестова: Лыжина списали, считая его под наблюдением НКВД.
Буторин и Коган, подсвечивая себе фонариком, прошли через короткий захламленный пыльный коридорчик к двери квартиры со стороны черного хода. Коган вставил ключ и осторожно повернул его в замочной скважине. Щелчок, второй. Оперативник потянул дверь на себя и шагнул внутрь. Квартира находилась под круглосуточным наблюдением, никто к двери за это время не подходил, и опасаться, что внутри будет посторонний, не стоило. Буторин сделал шаг и вдруг замер на месте, остановившись в дверном проеме.
– Боря, черт, мы с тобой вляпались! – проворчал он.
Коган остановился, не понимая, о чем говорит напарник, посмотрел на свои ботинки, ища, во что они могли вляпаться и затащить это в квартиру. Буторин присел на корточки, не закрывая двери, и показал пальцем. В дверном проеме лежали две новые чистые спички, которых тут в прошлый раз не было. Одна лежала со стороны квартиры, другая снаружи. Они явно упали только что при открывании двери. Это были, вне всяких сомнений, маячки, оставленные Лыжиным. Его готовили в разведшколе, и он хорошо знал о таких мерах предосторожности. Так можно легко установить, проникал кто-то без тебя в жилище или нет.
Борис присел рядом и почесал дверным ключом в затылке. Оба оперативника задумались. Брать Лыжина на улице опасно. Там открытое пространство, он может схватиться за оружие и наделать много шума. Во-первых, могут пострадать невинные люди, во-вторых, за Лыжиным может наблюдать кто-то из немецких агентов, помощников той самой женщины. Демонстрировать, что Лыжина взяли, не стоит. Все должно быть тихо и незаметно. Какой выход?
– Значит, делаем так, Боря, – наконец заговорил Буторин. – Ты остаешься в квартире и готовишься брать Лыжина в тот момент, когда он откроет дверь. В ту секунду, когда он еще не успеет посмотреть вниз и заметить спички.
– Могу не успеть, если у него хорошая реакция, – покачал головой Коган. – Пространство здесь очень маленькое, не развернуться. Он может захлопнуть дверь перед моим носом.
– Вот именно, – согласился Буторин. – Поэтому я буду ждать его снаружи, и когда он подойдет к двери и откроет замок, я брошусь к нему из коридора. Он окажется между нами. А там точно не развернуться. Ему и внутрь нельзя, и наружу я его не выпущу.
– И стрелять нельзя, – напомнил Коган.
Чтобы спрятаться недалеко от входа в дом, Буторину пришлось порядком поломать голову. Здесь не было практически ничего такого, за чем он мог бы укрыться, встав в полный рост. И это несмотря на то, что возле входа все было порядком захламлено. Тут и сложенный штабель кирпичей, которые кто-то привез или натаскал, сломанная мебель, куча песка, которая расползлась от непогоды. «Хоть бы какой-нибудь деревянный щит, лист железа или шифера», – думал Буторин, оглядываясь по сторонам. От переулка до квартиры он добежать не успеет, а идти следом за Лыжиным открыто нельзя. Тот обязательно заметит.
Но один выход все же нашелся. Оперативник вздохнул и стал укладываться за штабелем кирпича. Если прижаться, то с высоты роста взрослого человека, проходящего мимо, его будет не видно.
Ждать пришлось не долго – всего минут тридцать. В щель между кирпичами и старой полопавшейся дверью, которая лежала сверху, Буторин увидел Лыжина: тот входил во двор, огибая низкий чахлый кустарник. Оперативник к тому времени уже начал немного замерзать, но близость схватки добавила адреналина, тело как будто наполнилось энергией. Даже дрожь, появившаяся от лежания на холодной земле, стала проходить. Сейчас нельзя даже пошевелиться, нужно, чтобы враг прошел мимо, вошел в коридор, а потом придется бежать. И стараться делать это тихо, потому что от начала коридора до двери квартиры Лыжину идти три секунды. Еще секунда, максимум две на отпирание двери. И появиться нужно в тот момент, когда дверь будет отперта.
Буторин только сейчас ощутил, как трудно будет поймать этот момент, даже не момент, а именно миг. Но только так Лыжин окажется в западне и не сможет оказать сопротивление. Проклятые маячки, проклятые спички! Как бы все было просто, если бы Лыжин их не установил. Хорошо же их стали готовить в абвере.
