Он первым вошёл внутрь, увидел спину Медикамента в помещении процедурки и сидящую на кушетке Елену с разбитым лбом, на который он накладывал швы.
— Что случилось?
Денис на минуту отвлёкся, повернулся к ним и, увидев Берегового, сказал:
— Опасности для жизни нет.
— А что случилось?
Юра дёрнулся к Елене, но Малинин остановил его и, показав глазами в сторону операционной, где горел свет, произнёс:
— Слышал? Опасности для жизни Унге нет. В неё стреляли, её прикрыл собой Антон Павлович, он мёртв.
Юре показалось, что пол съехал в сторону, а он стоит на хрупком мостике и вот-вот покатится вниз и будет долго скользить, пока не разобьётся. В его памяти проявились слова Клары, и он переспросил:
— Ещё раз, пожалуйста
— Иди, врач вышел, — Малинин кивком показал на доктора, а сам повернулся к Елене. — И?
— Милену зарезали, я не сразу увидела, ну и вот, лоб рассекла, хорошо меня Денис нашёл, а то я сознание потеряла.
Малинин выдохнул, громко выматерился и вышел вон.
— Мамыкин, в операционном зале Милену зарезали, думаю, там криминалист нужен. И ещё Антона Павловича застрелили, но это уже в подвале.
— Зачем? — поджав губы, спросил Мамыкин. — Мне кажется, мы эти улики просто коллекционируем, — скрипя выдохом, сказал он, поднимаясь с места. — Да, и я вспомнил. Утром я спал, а Надя… — он замолчал и прокашлялся. — Короче, по телефону она говорила и сказала, но так неясно, про какой-то театр. Это может быть полезно? Здесь вроде театров нет.
— Есть, — твёрдо сказал Егор. — И ты сейчас подтвердил мои предположения.
Мамыкин вышел, а Егор, впервые за долгое время оставшийся в одиночестве, подошёл к окну и, взглянув на заснеженную улицу, надолго застыл, пытаясь справится с щемящей болью внутри, которая очень мешала думать.
К рассвету снежный шторм стал стихать, метель устало укладывалась спать в пуховые перины нанесённых сугробов, дневной свет пробил прореху в тёмном небе, растворил черноту красок, и всё стало привычно серым, но это даже радовало, потому что взгляд не тонул в глухой, беспросветной стене мрака.
Глубоко в голове Малинина бродил чёрный туман, он пытался пробраться через него, но тот сгущался, скрывая от Егора ускользающую тень, которая периодически останавливалась и звала его по имени.
— Егор Николаевич.
На этих словах Малинин открыл воспалённые от усталости веки и огляделся, затем сфокусировался на сидевшем рядом Дымове и спросил:
— Заснул я, что ли?
— Да, Елена сказала вас не будить, но уже совсем утро, и метель стихла, так что я подумал, что можно.
— Нужно, — зло сказал Егор. — Где все?
— Елена сейчас подойдёт, Береговой с женой, судмедэксперт у себя, Шмелёв сидит там, где вы ему сказали, и не уходит.
— Понял, — Малинин поднял со стула одеревеневшее от застывшей позы тело и потянулся. — Зови его сюда.
— Я позвоню, связь есть, — набирая сообщение, сказал Дымов. — Послушайте меня, пожалуйста. Это важно.
— Ну.
— Это про ритуал пятнадцати дев, я все материалы дела за ночь ещё раз проштудировал и кое-что понял. Тем более, если принять к сведению, что у главной ведьмы клана метка была прямо под хвостом.
— Костя, если бы ты умел ясно выражать свои мысли, цены бы тебе не было, — прогремел голосом Егор.
— Чего шумишь? — спросила Елена, заходя внутрь и ставя на стол пакет с едой и полный кофейник кофе. — В столовой отоварилась.
— Значит, смотрите, — продолжил Костя, — если у ведьмы метка под хвостом, а у Надежды условно она под ним, то есть под кромкой длинных волос, то это значит то, что она практикует очень древние практики и очень тёмные. Я покопался в истории, есть у меня парочка знакомых ботанов-мистиков, и они мне рассказали, что у тех, кто раньше хотел через обряд пятнадцати дев обрести бессмертие, ничего бы всё равно не получилось, так как они неправильно истолковали сам ритуал. Я им просто вчера вопрос задал, но ответ пришёл, как связь появилась. Так вот… — Костя посмотрел на Лену: — Простите, а можно мне бутерброд, давно не ел.
— Конечно, здесь же на всех.
— Так вот, — налив себе кофе и жуя хлеб с колбасой, сказал Дымов, — правильный обряд предполагает, что у женщины забирают её репродуктивную функцию, то есть яичники, тем самым принося жертву для обретения бессмертия или возрождения рода. Тут, по-моему, и то и другое задействовано.
— Но у других жертв вроде не было таких травм.
— Мы поговорили с судмедэкспертом, он пересмотрел ещё раз анализы и подтвердил, что все женщины находились в стадии овуляции, а Денис сказал, что яйцеклетки забирают перед овуляцией, и мы подумали, что, скорее всего, они забирали, как раз те яйцеклетки, что мы нашли в криобанке. Я думаю, — Костя развёл руками, — они боялись, что если у всех забирать яичники, то можно будет проследить серию.
Малинин задумчиво поставил кружку на стол, вздохнул и, посмотрев на Елену, сказал:
— А если предположить, что Соня сама из рода ям, и они сейчас хотят через неё род возродить? Ты же говорила, что она через какой-то ритуал проходила.
— Я думала об этом, — Елена покачала головой. — Но пока мы можем принять это лишь в качестве версии.
— Можно я продолжу? — спросил Костя.
