— Сядешь ты тоже ради науки, — поднимая его с места и ведя на выход, сказал Егор. — Юра, поехали. Дымов в больнице ещё?
— Нет, он с Еленой уехал же.
— Ну, всё равно туда едем. Прицепим к батарее и пусть его пока Шмелёв опросит, — Егор перехватил взгляд Юры. — Других вариантов нет. Мамыкин звонил, он в нашем штабе пытается с уликами разобраться, ну и я нашему гению криминалистики преступника не доверю, а Денис проводит сложные анализы, злой как чёрт, и я боюсь, что он этого просто прирежет.
Малинин накинул на руку краеведа кольцо наручников, пристегнул его к верхней ручке на заднем сиденье и, немного побуксовав в снегу, вылетел на дорогу.
— Смотрите, — кивнул Береговой на бегущую женщину, — это жена Кадария.
Егор повернул голову в сторону и увидел, как женщина свернула на тропинку и исчезла из вида за старыми деревянными постройками. Малинин осадил машину, выбежал наружу и в несколько прыжков оказался возле угла одного из растрёпанных временем сараев, провалился по колено в наметённый сугроб, снег тотчас перебрался через голенище высоких сапог и осыпался внутрь жарко натопленного после ходьбы сапога.
— Егор Николаевич! — Малинин услышал вскрик и, обернувшись, увидел бегущую к нему женщину.
— Где Кадарий?
— Юргинай пропал.
— Быстро и чётко рассказываешь всё, что знаешь, — сказал Малинин. — Пошли в машину.
— Я ищу Юргиная, — сквозь слёзы запричитала она.
— Нашла? — грубо оборвал её полковник. — Вместе будем искать и мой тебе совет: ничего не скрывай.
— Он! — увидев внутри уазика краеведа, крикнула она. — Он точно знает, он у них всех на посылках был.
— Я это понял, рассказывай, что знаешь ты. Юра, пересядь назад, — кивнул он Береговому. — Ну, ты будешь говорить или нет? — рявкнул Малинин.
— Я не знаю, что вы хотите, — сказала женщина, часто перебирая руками ставшей дубовой от холода куртку.
— Всё! Про ковен, шаманов, ведьм и так далее, — ведя машину, рыкнул Егор.
— Я… — женщина выдохнула. — Мой прадед был великим шаманом, мне передалось его знание, но я не хотела идти по этому пути. Я полюбила и хотела обычную семью, но мой любимый пошёл на охоту с Кадарием и не вернулся, — она запнулась. — Это я сейчас понимаю, что его Кадарий убил.
— Зачем?
— Кадарий учился в болшьшом городе и оттуда вернулся как чумной, он стал одержим идеей, что сможет стать великим шаманом, но у него никогда таких предков не было, а настоящее знание передаётся только по крови, — она пожала плечами. — Я пыталась ему это объяснить, но сделала только хуже, потому что он решил, что Юргинай может стать его проводником. Да, Юргинай и правда родился с сильной энергией.
— Он же племянник твой, — перебил её Малинин.
— Нет, для меня он сын, — она помолчала. — Мы не успели сыграть свадьбу, а я уже несла ребёнка, и отец мой отдал меня за Кадария.
— А почему вы всем говорите, что он племянник? — раздражённо спросил Егор.
— Кадарий прятал его, потому что про меня местные знают, что я — халуун утхатай — своя, белая шаманка. И я им помогаю иногда, а вот про Юргиная никто не должен был знать, — она покачала головой. — Я не знаю почему, но Кадарий так сказал сделать и не разрешал по-другому.
— А ваш великий шаман?
— Нет его, — она грустно улыбнулась, — Кадарий за ним стоит, ну и я, — она всхлипнула. — Точнее, я все предсказания делала и лечила, а людям говорили, что я просто помогаю. Кадарий долгие годы готовился для перехода, — женщина судорожно вздохнула, — он и Айнану, дочку своего друга, воспитал с такой мешаниной в голове, и она реально верит, что Кадарий может переродиться в великого шамана, и они будут править.
— В смысле?
— Ей шестнадцать было, когда Кадарий обратил на неё внимание, она ему очень понравилась, и он стал ей вкладывать в голову, что они с ним могут править миром. Он поженил их с Юргинаем, чтобы быть рядом, когда переход случится.
— Я вот ни черта не понял, — тормозя во дворе больницы, сказал Егор.
— Он вбил себе в голову, что может стать великим шаманом, только если переродится в теле Юргиная, так как в нём течёт шаманское знание.
— У меня сейчас голова взорвётся, — выдохнул Егор. — Дальше.
— Юргинай очень болен, у него с детства шаманская болезнь: сильная эпилепсия. Кадарий сказал, что если я буду помогать, то он найдёт хорошего врача. Я другим могу помочь, — заплакала женщина, — а своим нет. Он привёз Хватикова, тот стал лечить, и вроде стало лучше, но ненадолго, случай с Айнаной просто вырвал у Юргиная разум, и теперь я понимаю, что они этого и добивались.
— Зачем?
— Кадарий считает, что так ему будет легче перейти в его тело.
— Как есть ублюдки, — сказал Юра. — Я повёл его, — он кивнул на притихшего краеведа.
— Где они будут эти ритуалы проводить? — Малинин посмотрел на женщину.
— Они меня обманули, я думала, далеко, — она закусила губу. — Там, где лжешаман живёт, — она с ненавистью посмотрела на краеведа. — Это он их с ведьмами свёл, и они готовят большой ритуал, где Кадарий будет переходить.
— Хорошо, а зачем им невеста не из этих краёв, если ты говоришь, что Кадарий предлагает весь мир Айнане.
— Не знаю, — женщина пожала плечами.
