— Да, — кивнул Шмелёв. — Я либо пишу явку с повинной, либо остаюсь здесь вместо Антона Павловича: я теперь ему должен. Ну и, — Шмелёв вздохнул, — я тогда, будто нырнул и увидел дно. У меня просто сознание треснуло. Я должен понять, что здесь происходит.
— Мы тут все с этим диагнозом, — вздохнул Егор. — И легче никому от твоей явки не будет. Тем более, как я понимаю, ты стрелял не в Антона Павловича и не в Унге.
— Ребята, — поторопила Елена, — мало времени, давайте потом.
— Секунду, — остановил её Шмелёв. — Если бы мы знали специфику работы в таких условиях и было больше людей, то потерь было бы меньше. Я прошу помочь мне с переводом, и я хочу иметь какие-то полномочия, чтобы изучить и продумать программу более действенной работы в удалённых местах.
— Отличное решение, — коротко сказал Малинин.
— Я поняла тебя, — покивала Лена. — Сейчас запрос отправлю. И я полностью с тобой согласна, здесь должен быть совершенно другой принцип работы. Всё! Мне пора, у нас ещё культурная программа не закончена на сегодня, — выдохнула она и, набирая сообщение, вышла за дверь.
— Всё, Вася, — Егор кивнул ему, — иди и Юре скажи, что я жду его на парковке.
Мороз, пришедший вслед за штормом, крепко перехватил верхнюю корку снега, и вышедшее северное солнце развлекало себя тем, что скакало по ледяному насту весёлыми зайчиками, ослепляя пробирающихся по улицам прохожих. Егор подошёл к машине Антона Павловича, покивал, как будто здороваясь с участковым, и, сев за руль, несколько раз скрипнул зажиганием, отзывавшимся пустым эхом в замёрзшем теле машины.
— Поехали, а, — как-то по-свойски сказал Егор. — Как тебя там Антон Павлович уговаривал? Вспомни и поехали.
Как ни странно, но эти слова подействовали, машина ещё немного поупрямилась, потом простуженно кашлянула и завелась, и как раз в эту минуту на пассажирское сиденье забрался Береговой.
— Куда едем? — спросил оперативник.
— Не знаешь, дороги расчистили?
— Пока только в городе.
— Значит, сейчас к Кадарию, потом к краеведу, а затем в этот кружок самодеятельности. Посмотрим, что там такое, ну и, возможно, придётся как-то добраться до лесного дома Кадария, если в городе его не найдём.
Пятиэтажка, где жила семья Кадария, была замотана в метровые сугробы. Лёгкая стелящаяся позёмка бегала по уже откопанным дорожкам, затухающее солнце смотрелось в некоторые окна, и вид у этого природного пейзажа был северный и будничный. Малинин остановил автомобиль, глянул по сторонам и, увидев мужчину, идущего из магазина с пакетами, позавидовал его простой, обыденной жизни.
— Пошли, — коротко сказал Егор и, выйдя наружу, пошёл к парадной.
В квартире несколько раз противно проверещал звонок, Малинин для надёжности даже постучал, но никто не открыл, потом внизу хлопнула дверь, вошёл тот самый мужчина, принёс с собой запах холода, свежего перегара и курева.
— Нету её, — бросил он походя, поднимаясь по лестнице.
— Откуда знаешь?
— С магазина шёл, бежала, — не останавливаясь, отозвался он, — расхлёстанная вся, в слезах.
— А что случилось? — спросил Егор.
— Ну а я почём знаю? — равнодушно пожав плечами, сказал мужчина и скрылся из вида. — В сторону магазина бежала, там ещё пустырь есть, но там снега до писюна, а то и выше, — негромко крикнул он из квартиры и хлопнул дверью.
Малинин коротко кивнул Юре, и они быстрым шагом пошли обратно к машине.
— Не отвечает? — спросил Малинин, когда Юра в очередной раз попытался дозвониться до жены Кадария.
— Нет. Мы её так не найдём, точно, — сухо сказал Береговой. — Четвёртый круг уже наворачиваем.
— Ладно, поехали к краеведу, должен же он места знать, где здесь местные камлают.
Вкатившись во двор возле небольшого деревянного здания, где Андрей Антипович работал и иногда даже жил, Малинин посмотрел на вычищенную лестницу, быстро вышел из машины и в несколько шагов оказался возле двери. Спешно открыв её, он широким шагом пересёк небольшую комнатёнку, нашёл краеведа возле печи и, подняв его за шиворот от поленницы, где тот, согнувшись, собирал лучину, сказал:
— Быстро и чётко называешь места, где здесь могут камлать, приносить жертвы или проводить ритуалы эти долбанные ведьмы из ковена Надежды.
— Чего? — пискнул краевед.
— Пасть закрой и открой её только с нужной информацией.
— Но, Егор Николаевич…
На этих словах Малинин отпустил его, резко занёс руку для удара, но подоспевший Юра перехватил его и, покачав головой, сказал:
— Нет. Он так всё скажет. Ведь я прав? — он в упор посмотрел на трясущегося краеведа.
— Я же не с ними, вы поймите, я не с ними.
— Мне всё равно, с кем ты. Скажи мне то, что я хочу услышать, — Малинин резко подтащил стул и усадил на него мужчину.
— Ну там, это… В подвалах под больницей, потом по мелочи в бывшем клубе, ну там, где театр, но там сейчас точно пусто, я вчера был, они мне чашу не вернули, я ходил.
— Дальше, — Егор нетерпеливо подогнал мужичка.
— Ну. Так-то, где дом Кадария, там пещера есть, через неё проход, я один раз был. Там ориентир, где озеро, надо по кромке обойти его, и там напрямую наверх тропка ведёт, там вот основные. Но я ж так, ради науки.
