Николай вдруг почувствовал, словно его вынув из огня, окунули в ледяную воду. Одна только мысль пронизывала насквозь мозг: «Почему я не догадался сразу? Почему?»
Было мгновение, когда вдруг захотелось встать и уйти.
– Сиди и не дергайся. – Палыч словно чувствовал состояние Николая. – Я к тебе без претензий. Не ты первый, не ты последний. Наташа, кого хочешь с ума сведёт.
Праздник начался словно по взмаху волшебной палочки.
Пробки от шампанского выстреливая, взвивались вверх, словно салютуя в честь освобождения Матерого. Хрустальный звон бокалов и смех гостей – в один миг всё слилось воедино, и вечер, набирая обороты, покатился по рельсам веселья и беззаботности.
На сцене шла концертная программа, где солистов и музыкантов поочередно сменяли танцоры и акробаты. Интересно было смотреть на выступления жонглера, кульминацией номера которого было метание ножей в цель. Целью служила его ассистентка, бесстрашно стоявшая у противоположной стены.
Сверкающие сталью клинки, под вздох гостей, один за другим врезались в деревянный щит возле самой головы девушки. Каждый бросок приветствовался громом аплодисментов и криков.
Окончательно зал пришел в восторг, когда на сцену вылез изрядно подвыпивший мужик. Подойдя к жонглеру, он начал размахивать сотенными зелеными купюрами, уговаривая его ещё раз исполнить номер, где вместо ассистентки он предлагал себя. Зал катался от хохота в предчувствии нечто неординарного. Посетители жаждали, чтобы номер состоялся. Когда жонглер согласился, сунув предложенные ему баксы в карман, зал взорвался аплодисментами.
Смельчак, балагуря и кланяясь в знак благодарности за поддержку, занял место возле стены. Жонглер, взяв ножи и отойдя на положенное расстояние, несколько секунд сосредоточенно вглядывался в цель.
Звенящая тишина повисла в воздухе, и тут же звонкая барабанная дробь, разрезав ту на мелкие части, заставила посетителей вздрогнуть, ощущая неприятные холодные струйки страха, предательски ползущие по спине.
Первый клинок, пропев песню, со свистом вонзился в щит у самого уха изрядно побледневшего мужика. Было видно невооруженным глазом, что алкоголь в спешном порядке покидает его одурманенную голову, уступая место здравому рассудку.
Немного качнувшись, он подался вперед с надеждой, что жонглер откажется от продолжения номера, но аплодисменты зрителей заставили вновь всем телом прижаться к стене. Закрыв глаза, он с ужасом ждал следующего броска.
Второй нож, разрезав воздух, жестко вошел в дерево и еще долго вибрировал, издавая характерные звенящие звуки. И вновь волна аплодисментов прошла через весь зал.
Третий нож вонзился по другую сторону головы несчастного, тот принял его мужественно, захлопнув от страха глаза. По залу вновь громыхнул шквал аплодисментов, поддержанный свистом и хохотом, смельчак же, всё никак не мог открыть глаза.
Стоило жонглеру взять в руки еще один нож, как колени несчастного подогнулись и он медленно, с отсутствующим взглядом начал сползать по стене. К разочарованию публики, на сцену с воплем выползла полная женщина. Со сдвинутым набок париком, ругаясь и проклиная на чём стоит свет всех и вся, она под те же самые аплодисменты и свист присутствующих увела к тому времени пришедшего в себя и начинавшего упираться смельчака.
Оркестр грянул зажигательную мелодию, и пары одна за одной потянулись к сцене.
– Послушай, Палыч, а где ребята? – Речь Матёрого была еще тверда и членораздельна, но по всему чувствовалось, что коньяк и шампанское делали своё дело добросовестно и надлежащим образом.
– Вон там. У них своя компания, – кивком головы Бауэр указал куда-то вправо.
Николай встал из-за стола и направился в глубь ресторана.
Кнут, Серый, Дрозд и еще несколько незнакомых ему ребят сидели за столом, лениво потягивая янтарное пиво из высоких бокалов с фирменными знаками.
– Здорово, братва! Что так плохо встречаете бывшего зэка? Или вы не рады?
Парни оживились, улыбки заиграли на лицах.
– Что ты, Матёрый! Ещё как рады. – Кнут пододвинул стул Николаю и поставил перед ним бокал с пивом.
– Ну нет. Так дело не пойдет. Гулять так гулять. – Матерый поднял руку, подзывая официанта.
– Значит, так, дружок, для начала сервировка по высшему классу, и тащи сюда всё, что есть вкусного в ваших закромах. Напитки подашь каждому исключительно желанию, не забудь также фрукты и все такое. Чтобы всё было как у людей. Да, и вот что, выбери самую большую коробку конфет и отнеси ее вон той красавице в красном платье, что сидит за моим столом. Скажи, что от меня. Счёт предъявишь лысому, тому, что рядом с ней. Все понял? Действуй. На всё про всё – у тебя десять минут.
Официант, шаркнув ногой, растворился, словно и не было.
Через несколько минут на белоснежной скатерти сверкали ножи и вилки, отражаясь своим сиянием в тонком хрустале рюмок и бокалов.
С этими ребятами, Матерый был в своей тарелке, с ними он чувствовал себя по-настоящему свободным и раскованным. Сладостное упоение свободой и действие «огненной воды» постепенно уносили его куда-то вдаль.