Ресторан, пораженный нахальством, молча принимал предоставленный ему десерт, ничего не вызывающий, кроме отвращения.
Для Матёрого все происходящее прозвучало словно набат. Подобно пружине сжавшись, он был готов кинуться в бой.
Палыч, глянув в Николаю глаза, оценил обстановку.
– Спокойно, не сейчас и не здесь.
– Я спокоен как никогда. – Матерый поднялся из-за стола. – Отдыхайте. За меня не волнуйтесь. Я скоро.
С этими словами он взял со стола большое и красивое яблоко. Взвесив на ладони, словно то была граната, улыбнулся, после чего, подняв бокал с шампанским, сосредоточенно, не торопясь, выпил содержимое всё до последней капли.
Чеченцы, увлеченные танцем собратьев, не сразу заметили подошедшего к столу Матёрого.
Молча, не спрашивая разрешения, Николай сел на свободное место и, не произнося ни слова, налил себе вина. Пригубив, вылил вино на стол. Ярко-красное, словно кровь на белом снегу, разлитое по скатерти вино – для горцев то был вызов, объявление войны.
– Как вы эту дрянь пьёте? Оно же прокисшее. – Николай старался подобрать самые обидные слова, чтобы заставить чеченцев выйти из себя.
Сжавшиеся в кулак пальцы Басмача побелели.
– Ты зря это сделал. Ты больше не жилец.
– Извините! Можно вас пригласить на танец? – за спиной Николая раздался женский голос.
Повернувшись, Матёрый увидел стоявшую пред ним Наташу.
Ее появление было настолько неожиданным.
– Извините, Наташа. У меня тут серьезный разговор намечается.
– Давай, давай. Иди. Спляши, а мы похлопаем, – хохот Басмача и его друзей ударил Матёрому в спину.
Развернувшись, Николай одним движением вбил в хохочущий рот Басмача яблоко.
В следующее мгновение ударом ноги из-под бородача был выбит стул.
Чеченец с грохотом рухнул на пол.
Чеченцы вскочили.
– Стоп! – развёл в стороны руки Матёрый. – Не сейчас и не здесь.
Басмач все ещё барахтался на полу. Здоровенный бородатый мужик, громко мыча, пытался одновременно освободиться от стула и торчащего изо рта яблока.
Наконец ему это удалось, и уже в следующую секунду вскочив на ноги, он готов был броситься на Матёрого.
– Ну все, волчара позорный, теперь тебе точно конец.
– Спокойно, мохнорылый. Спокойно. Не стоит попусту губами шлепать. Провожу девушку и мы всё и обсудим, на свежем воздухе. Если ты конечно, не против?
– Да я из тебя ремни резать буду…
– Значит, договорились. Только одна просьба: скажи своим шакалам, чтобы стаей не набрасывались и без всякой там поножовщины, я этого не люблю.
Не дожидаясь ответа, Матёрый повернулся к Наташе, которой выпала «честь» быть свидетелем всего происходящего:
– Простите великодушно. У меня тут срочное дело…. Одним словом, не до танцев.
– Понимаете, Николай… – Наташа чувствуя себя виновной в случившимся, пыталась подобрать слова.
– Понимаю. Хотели, как лучше, получилось наоборот.
– Да.
– Не переживайте. Ваше появление, стало предлогом. Появился кто-нибудь другой, случилось то же самое.
Проходя мимо Петровича, Матерый успел шепнуть старику два слова, чтобы тот зарядил тачку. Вдруг придется рвать когти от мусоров, да и так, на всякий случай.
На улице его ждали Кнут с ребятами. Выхватив из толпы взгляд друга, Николай понял, что волына на месте. На душе стало спокойнее. От этих уродов можно было ожидать чего угодно.
– Ну что, Басмач, пошли? Или ты передумал? – Матерый как никогда был спокоен, отчего голос его звучал легко и непринужденно. Он чувствовал, как кураж, настоянный на адреналине и разбавленный вином растекался телу.
– Зря щеришься, волчара. Будешь в ногах у меня валяться, прощения просить.
Басмач заметно нервничал. Злость и ненависть душили его. От этого слова спадая с губ, больше были похожи на шипение змеи, чем на рык льва.
– А вот этого, тебе не следовало говорить. Теперь я просто обязан тебя прибить.
Как только Матерый и Басмач скрылись за углом, за ними тут же потянулись остальные чеченцы.
– Стоп, братва! – Ствол в руке Дрозда сверкнул черным зрачком. – Думаю, без нас разберутся.
– У них свои дела, – раздался голос Серого в унисон щелчку передернутого затвора автомата.
Понимая, что расклад не в их пользу, чеченцы вынуждены были отступить.
Если центральная часть здания была освещена полностью, сверкая огнями иллюминации и рекламных щитов, то во дворе всего лишь несколько лампочек, одиноко покачиваясь на ветру, скупо освещали клочки пространства.
Шагая впереди, Матерый время видел пред собою длинную тень идущего позади Басмача. Та медленно раскачивалась из стороны в сторону, в такт движениям, то увеличиваясь до огромных размеров, то становясь настолько маленькой, что казалось, будто не взрослый мужик, а ребенок идет за ним след в след.
Дойдя до водосточной трубы, Николай развернулся, не дожидаясь действий со стороны чеченца. Он решил захватить инициативу в свои руки, но было поздно.
Удар пришелся в голову. Басмач был профессионалом своего дела и рассчитал всё предельно точно. Вооружившись кастетом, выжидал удобного момента. Проведя коронный удар, постарался вложить в него всю силу и ненависть.