Глядя на соратников, он искренне радовался, что опять с ними, что он такой же, как они, а главное, что не надо выходить на вечернюю поверку, не грузить душу еще одним днём, прожитым в неволе.
Не осознавал до конца, что нет больше колючей проволоки и не разбудят лай овчарок и крики часовых. Где-то далеко в другой жизни осталось ночное скрипение панцирных шконок, вздохи и стоны зэков, особенно, стучащий по крыше барака холодный осенний дождь.
– Расставляя на столе тарелки с закусками, официант что- то тихо шепнул на ухо Кнуту. Улыбка слетела с лица парня. Нахмурившись, тот подал знак Серому и Дрозду.
Матерый перехватил взгляды.
– Что, братки, проблемы назревают или незваные гости пожаловали?
Ответом были понурые головы и отведенные в сторону глаза.
– Кто же вас так достал? Неужели чеченцы?
– Послушай, Матерый! Мы им на хвост не наступали, жили по соседству, как все люди, а они, уроды, по беспределу…
Чувствовалось, что Кнута задело за живое.
– Сначала мелких коммерсантов дрочить начали, теперь к серьезным людям подбираются. Разборки почти каждый день. Мы им предъяву шьем, они дурака включают и в отказ. Мол, не знали и не ведали, что вы здесь крышу кроете. Сознательно провоцируют, пидоры, хотят в войну втянуть. Мы хоть сейчас, да, вот только Палыч чего-то жопой крутит. Не время, говорит.
– Ладно, хватит скулить. Я в курсе. – Николай взял со стола бутылку коньяка. – Давайте выпьем за нас, за дружбу, за то, что мы опять вместе. Что касается проблем…..Разберемся, но только завтра. Сегодня у нас праздник.
Кнут выпив залпом, потянулся за бутылкой.
Матерый перехватил его руку.
– Не гони. Может, еще работа будет.
– Здорово, Матерый!
Николай развернувшись, поднял голову.
– Басмач! Ты еще живой?
Черные с редкой проседью волосы чеченца, борода, растущая от ушей, предавали внешности вид эдакого злодея – убийцы.
– Как видишь. А ты, значит, освобождение празднуешь?
– Да вот, отдыхаю. Свободный человек, что птица в небе.
– Птица? Нет, Матёрый. Ты волк одиночка, и место твоё не за столом, в ресторане, а….
– Кому волк, кому птица.– не дал договорить Николай, выдвигая ногой стул. – Присаживайся. Освобождение обмоем, о делах поворкуем
– В другой раз.
– По другому сказать, выпить со мной тебе в падлу? Ну-ну. Забыл, сучара, как я тебя лечил? Крутой, смотрю, стал. – Матерый сознательно шел на конфликт.
– Слушай, Матерый. За такой базар можно и предъяву схлопотать.
Николай поднявшись, глянул на Басмача так, что тот опустив глаза, отступил.
– Ты зачем сюда пришел? Предъявы раздавать?
– Зря ты так. – Глаза Басмача налились кровью. – Тебя долго не было, а за это время много воды утекло. И потом, на зоне свои законы, здесь свои.
– Интересно, интересно. Лично я знаю один закон – воровской, за нарушение которого следует кара, причем жестокая.
– Не ты ли карать собрался.
– А хоть бы и я.
– Ну, это мы еще посмотрим. – Басмач повернулся и зашагал прочь.
– Стой! – остановил его Матерый. – Вернись!
От неожиданного окрика чеченец остановился, затем, подумав, вернулся к столу.
– Чего еще?
– Я тебя не отпускал, – с издевкой бросил Николай. – До кучи, передай своим, что Матёрый вернулся. Что означает, каждое ваше выступление по вашим законам будет караться по законам справедливости.
– Много на себя берёшь, Матерый. – Басмач бросил разъяренный взгляд на сидящих за столом парней.
– Так! Вечер перестаёт быть приятным, – вздохнул Кнут.
– Зато будет интересным и полным неожиданностей, – в тон ответил Матерый. – Ствол или перо найдется?
– Чего – чего, а этого добра у нас навалом, – улыбнулся Дрозд.
– Прекрасно! Ты, Кнут, незаметно выйдешь через кухню, оттуда на улицу. Сунь за водосточную трубу волыну, выбери место потемнее. Понял?
– Как не понять.
– Тогда действуй. Ты, Дрозд, с ребятами встанете у входа. Как только Басмач выйдет, постарайтесь отвлечь всю его свиту. Закусятся, берите на мушку.
– Сделаем все в лучшем виде.
Поднявшись, матёрый улыбнулся.
– Отдыхайте в полный рост, но будьте на чеку.
– Ну что там? – Бауэру ни терпелось узнать, о чём шел разговор с Басмачом.
– Ты про что?
– О чём с Басмачом базар был?
– О тебе.
– Обо мне?
– О тебе дорогой, о тебе.
– Вся чеченская мафия просила тебе привет передать. О здоровье твоём пекутся.
– Кончай паясничать. Говори, чего у вас там произошло?
– Всё в порядке. Старое вспомнили. О будущем поговорили.
– Смотри, Николай! Без меня никаких действий. Слышишь, никаких!
– Яволь, мой фюрер!
Матерый встал.
– Предлагаю тост за прекрасных дам, за их очарование и красоту.
В этот момент, неожиданно для всех, особенно для танцующих в зале смолкла музыка.
Через несколько секунд конферансье объявил, что по просьбе гостей из далекой Республики Ичкерии для освободившегося из мест заключения Николая Волкова, исполняется его любимая мелодия. И тут же мелодия танца горцев острыми кинжалами разрубила повисшую в зале тишину. Как по команде двое таких же бородатых, как Басмач, чеченцев выйдя на середину зала, с воинствующими выкриками пошли по кругу, что больше было похоже на ритуальный военный обряд, чем на народный танец.