«Дорогой Эдвард!» – читает он. Уж лучше бы она не называла его так. Для нее он уже совсем не дорогой. Был бы дорогим, она бы не уехала. Не оставила бы его. Он сожалеет, что не прислушивался к ней, сожалеет, что отмахивался, когда она предлагала нанять медсестер, поваров и всех, кто понадобится для лечения Мейбл по новому методу. Слова жены тогда казались ему неубедительными, смехотворными, а результаты исследований – чрезмерно оптимистичными и не вызывающими доверия. Ему казалось, будто он защищает Элинор, а возможно, и себя от печального зрелища угасания Мейбл. На самом деле, как бы тяжко ни было признавать, все его прошлые и нынешние действия были направлены исключительно на защиту себя.
Похоже, каждое новое событие в жизни лишь умножает список его сожалений.
Прошло более трех недель. Элинор так и не отказалась от своих планов и не вернулась домой. Он до сих пор не знает, куда она увезла Мейбл, хотя, судя по маркам и почтовым штемпелям, они находятся во Франции… если только это не тщательно продуманная уловка, помогающая скрыть их истинное местонахождение. Даты ее писем не совпадают со временем, необходимым для доставки их в Англию. И эти парижские марки на конвертах. Скорее всего, Элинор отправляет письма в Париж, этому французу Дево, а тот пересылает их в Англию. Эдвард вздыхает и продолжает читать.
