Однако – и в этом заключено важное отличие книги Гилберт от других феминистских текстов – ни одна из ее героинь не озабочена борьбой за свои права как таковые. Все они – и Вивиан, и ее лучшая подруга Марджори, и тетя Пег, и возлюбленная Пег Оливия, и многие другие – просто игнорируют социальные стереотипы и проживают свою жизнь так, будто никакого внешнего прессинга в принципе не существует. И эта абсолютная внутренняя свобода в сочетании с полным отсутствием агрессии, это радостное ощущение победы без необходимости участвовать в схватке делает роман Гилберт не просто увлекательным и оптимистичным, но по-настоящему уникальным и очень важным – в том числе, для российского читателя.
«Беззаботные годы» – книга, словно бы изначально стремящаяся оказаться на одной полке с «Сагой о Форсайтах» Джона Голсуорси. Первый том огромного пятитомного цикла Элизабет Джейн Говард – это прекрасный образчик просторного, многолюдного семейного романа, богатого не столько на экшн, сколько на отношения, характеры, психологические нюансы и тонкие полутона.
Летом 1937 года в загородное поместье Хоум-Плейс съезжается вся многочисленная семья Казалетов. Родители, их дети – дочь Рейчел и взрослые сыновья Руперт (художник и преподаватель живописи), Эдвард и Хью (сотрудники семейной фирмы, торгующей древесиной), их жёны, дети и прислуга. Все вместе они будут ездить на пляж, обедать, играть в теннис и прятки, ездить верхом, ссориться, мириться, принимать гостей и решать семейные проблемы.
Красавец Эдвард постоянно изменяет жене, энергичной Виоле, оплоту всех традиционных британских добродетелей. Хью страдает от мигреней, оставшихся ему (вместе с изувеченной рукой) на память о Первой мировой, а его жена Сибил рожает двойню. Руперт пытается примирить юную жену, красотку Зоуи, с детьми от первого брака, которых та недолюбливает и считает обузой. Рейчел наслаждается своим тайным запретным романом. Четырехлетний Невилл – сын Руперта – ужасно кашляет по ночам, а его старшая сестра – двенадцатилетняя Клэри – мечтает заполучить в лучшие подруги кузину Полли, которая пока отдает предпочтение их третьей кузине – тринадцатилетней Луизе. Луиза же в свою очередь страдает от внезапно навалившейся на нее взрослости и домогательств со стороны родного отца…
То, что при беглом изложении кажется бессмысленным нагромождением имен и фактов, в ювелирном исполнении Говард становится удивительно стройной и захватывающей многофигурной драмой. Все герои – от горничных до малолетних детей, и от котов до главы семейства, эксцентричного, властного и вздорного Уильяма Казалета, – играют в ней свои роли без малейшего пафоса и передержек, мгновенно становясь читателю близкими и симпатичными. Говард не делит своих героев на хороших и плохих – у каждого своя история, каждого можно если не простить, то понять, а от осознания, что их счастливое и одновременно беспокойное лето – это чуть ли не последнее мирное лето накануне надвигающейся войны, у читателя привычно и сладко щемит сердце.
Большую часть жизни Элизабет Джейн Говард провела в тени своего мужа – блестящего и противоречивого Кингсли Эмиса, затмевавшего ее в глазах британских читателей. Запоздалый приход романов Говард в Россию (первый из них был опубликован в Англии без малого тридцать лет назад) тоже не назовешь особо громким. И тем не менее, «Хроники семьи Казалет» – утешительный пример по-настоящему качественной – согревающей, душевной и небессмысленной – популярной литературы, а заодно прекрасное свидетельство того, что в умелых руках консервативный жанр семейной саги может прослужить сколь угодно долго.
Предыдущий роман Алексея Иванова – масштабный по замыслу и блестящий по исполнению «Тобол» – очевидно, кроился по лекалам роскошного телесериала в лучших традициях канала HBO. Новая же книга писателя, «Пищеблок», напротив, наводит на мысли о бюджетной отечественной ретро-комедии с элементами мистики – крепком середнячке для семейного просмотра в выходной день. Любовно обыгрывая все штампы позднего СССР (времени, которое по выражению антрополога Алексея Юрчака «было навсегда, пока не кончилось»), Иванов выстраивает в своем романе очередной музей эпохи – но, как принято говорить в рекламе, теперь и с вампирами.
