Добротная коммерческая проза – отличная штука, которой современной российской словесности в самом деле остро не хватает, и «Пищеблок» в этой нише смотрится вполне достойно (хотя, пожалуй, Алексей Иванов с его выдающимся литературным талантом и чутьем мог бы и здесь проявить чуть больше изобретательности). Жаль только, что писатель отказался от идеи подписывать свои вещи подобного рода псевдонимом «А.Маврин» (под этой фамилией изначально публиковались упомянутые уже «Псоглавцы»). Потому что «Пищеблок», при всех своих рыночных достоинствах, определенно не та книга, которую вы захотите поставить на одну полку с «Сердцем пармы», «Географом» или «Тоболом».
Написанная в 1938 году и, наконец, переведенная на русский язык «Смерть сердца» Элизабет Боуэн встает на полку с британской классикой как недостающий элемент паззла, перебрасывая мостик от модернизма первой трети ХХ века к более привычному нам роману позднейших десятилетий. Цепкое внимание к мельчайшим деталям, предельная острота фокусировки (ни один персонаж, ни один материальный объект не проходит у Боуэн по разряду второстепенных), элементы потока сознания, а также ажурная композиция с многочисленными лакунами и умолчаниями роднит «Смерть сердца» с творчеством старших современников писательницы – Вирджинии Вулф и Форда Мэдокса Форда. Суховатая ирония и внешняя бравада в сочетании с глубоко упрятанным напряжением заставят вспомнить Сомерсета Моэма, Ивлина Во и Джона Фаулза, а из наших современников – Джулиана Барнса, Алана Холлингхерста и Эдварда Сент-Обина. Бурлеск и легкий привкус абсурда, особенно заметный в диалогах, отсылает к книгам Гилберта Кийта Честертона… Словом, какой смысловой ряд внутри британского литературного канона ни возьми, роман Элизабет Боуэн встроится в него самым органичным и достойным образом, многое при этом проясняя, дополняя и акцентируя.
Однако ценность с точки зрения истории литературы – не единственное и совершенно точно не главное достоинство «Смерти сердца». Камерная, почти интимная история взросления юной Порции Квейн, лежащая в основе романа, в интерпретации Боуэн превращается в универсальное и вневременное описание столкновения безгрешной юности с несовершенным миром зрелости, встречу, если так можно выразиться, Блейковских песен невинности с его же песнями опыта.
В возрасте пятидесяти с лишним лет старый мистер Квейн влюбился в совершенно не подходящую женщину, зачал с ней дочь, а затем, изгнанный из дома своей добропорядочной первой женой, переехал с новой семьей в Европу – подальше от лондонского общества, навеки захлопнувшего для отступника свои двери. Шестнадцатилетняя Порция – дочь мистера Квейна от этого сомнительного союза – росла вдалеке от родины, во Франции и Швейцарии, но после смерти родителей ей приходится переехать в Лондон к сводному брату Томасу, преуспевающему владельцу рекламного агентства, и его жене, светской красавице Анне. Таково было предсмертное желание отца, попросившего старшего сына приютить осиротевшую девочку хотя бы на год. Действие романа охватывает половину этого года – от зимних холодов до начала лета, и вмещает в себя и новые знакомства, и поездку к морю, и первую любовь (ее недостойным объектом становится ветреный и истеричный Эдди, клерк в конторе у Томаса), и предательство старших, и побег в неизвестность, и глубинную внутреннюю трансформацию – печальную, но неотвратимую.
