За прошедшие два года после выхода «Петровых в гриппе и вокруг него» Алексей Сальников превратился в одного из тех сравнительно немногочисленных российских писателей, от которых читатель в самом деле ждет нового романа. «Петровы», как многие помнят, проделали сложный путь, сначала появившись в толстом журнале, потом в виде бесплатной книги на сервисе Bookmate, и только потом в виде книги бумажной (суммарный тираж которой, к слову сказать, к концу 2019-го достиг 56 000 экземпляров). Второй (а на самом деле, первый) роман Сальникова «Отдел» немного срезал угол: после толстожурнальной публикации он почти сразу материализовался в бумаге. «Опосредованно» приближается к нам тем же маршрутом: осенью 2018-го он был опубликован в журнале «Волга» (и, соответственно, в сети), и полгода спустя, претерпев довольно радикальную редакторскую инвазию, вышел книгой.
Действие «Опосредованно» разворачивается в параллельном мире, идентичном нашему во всём, кроме одной детали: стихи (или, как тут говорят, «стишки») здесь считаются наркотиком – «литрой». Они дарят четыре вида кайфа («скалам – восходящий и нисходящий, в зависимости от возникшего восторга, похожего на взлет или пикирование; будда, превращающий голову в спокойного наблюдателя за окружающим; ривер, делающий так, что мир втекает в тебя, как воздух; и тауматроп, необъяснимо и прекрасно совмещающий речь и ее изнанку в одну притягательную картину»), на них подсаживаются, их продают нелегально, за их сочинение и распространение сажают, с них почти невозможно слезть… Вообще, поэзия в этом мире живет на полулегальном положении – так, Пушкина здесь чтят как родоначальника авантюрного жанра (в юности, увы, баловавшегося «стишками»), Блок считается известным романистом, а Мандельштам погиб в лагере не просто так, а за рискованное распространение «литры».
Скучная девочка Лена из скучного города Нижний Тагил подсаживается на «стишки» на первом курсе пединститута едва ли не случайно – по большому счету, просто от скуки. Но стишки завладевают ею всерьез: теперь Лена ищет себе наставника, с которым сможет разделить свою страсть (конечно, все встреченные ею подпольные стихотворцы – деклассированные, опустившиеся унтерменши), она с головой уходит в сияющий мир стихотворного дурмана, пишет строки, обладающие почти магической силой, и умело таит свое подлинное «я» под маской сначала ничем не примечательной студентки, а после – заурядной школьной учительницы.
В какой-то момент Лена решает сменить антураж: переезжает из Тагила в Екатеринбург, выходит там замуж за обыкновенного, но, вроде бы, порядочного парня Володю, рожает девочек-двойняшек, и готовится комфортно скучать в роли жены, матери и педагога, лишь изредка сбегая в волшебную страну поэтических грез. И вот тут-то и начинается ее подлинная жизнь, которая – сюрприз! – лежит вовсе не в области криминального стихотворства, как думал читатель, а в сфере странного, неконвенционального, но в конечном счете вполне счастливого семьеустройства.
Роман о мире, в котором стихотворный текст обладает таким мощным воздействием, что его пришлось поставить вне закона, мог бы оказаться весьма интересным и созвучным, скажем, идеям Владимира Сорокина. Сюжет с внеположной всем традиционым нормам, но при всём том гармоничной и дружной семьей – тем более. Однако сведя оба эти сюжета в рамках одной книги, Сальников принял решение смелое, но не сказать, чтоб удачное. Двум историям очевидно некомфортно под одной обложкой, они отказываются срастаться, и даже главная героиня, по сути дела, разваливается на двух не слишком похожих друг на друга Лен – Лену-вдохновенную-поэтическую-наркоманку и Лену-мать, мачеху и жену. Словно пытаясь как-то сгладить, замазать разлом между двумя линиями повествования, автор наводняет пространство романа второстепенными героями, вставными новеллами и бытовыми подробностями – иногда просто непонятно зачем нужными, а иногда утомительно и раздражающе избыточными.
В принципе, при сравнительно небольшом усилии в «Опосредованно» можно «вчитать» множество актуальных смыслов и тем – начиная от успешной социализации наркоманов при условии контролируемого потребления ими наркотиков и заканчивая размыванием традиционной модели семьи. Более того, многие пассажи, касающиеся поэтического творчества, звучат обжигающе персонально и, очевидно, заключают в себе какие-то важные и интересные фрагменты собственного опыта автора (который, как известно, сам себя считает в первую очередь поэтом). Однако грустная правда состоит в том, что, будь на месте Алексея Сальникова любой другой писатель, едва ли кто-то стал бы вникать во все эти детали и выискивать мелкие жемчужины внутри очевидно сырого и рыхлого текста.
