– Нет, но он хотел бы, чтобы он никогда не родился. Мама говорит, что для ребенка нет ничего хуже этого. Такие нежеланные дети редко растут здоровыми. Местер Крейвен покупает все, что можно купить за деньги, бедному мальчишке, но хотел бы забыть, что он вообще живет на свете. Особенно из-за того, что боится: вот посмотрит он на него в один прекрасный день – и увидит, что он вырос горбуном.
– Колин сам так этого боится, что не хочет сидеть, – подхватила Мэри. – Он сказал: если когда-нибудь почувствует, что у него на спине растет ком, он сойдет с ума и будет кричать, пока из него весь дух не выйдет.
– Эх! Не надо ему вот так лежать и думать о плохом, – сказал Дикон. – Никому еще такие мысли добра не принесли.
Лисенок сидел на траве, прижавшись к ноге Дикона, время от времени он поворачивал голову и смотрел ему в лицо, видимо, в надежде на ласку. Дикон наклонился и нежно погладил его по шейке, потом несколько минут молча о чем-то размышлял. Наконец он поднял голову и окинул взглядом сад.
– Когда мы попали сюда в первый раз, – сказал он, – все вокруг казалось серым. А посмотри теперь! Видишь разницу?
Мэри посмотрела, и у нее даже немного перехватило дыхание.
– Ой! – воскликнула она. – Стена меняется. Как будто на нее наползает зеленый туман. Или как будто на нее накинули зеленую газовую вуаль.
– Вот! – подхватил Дикон. – И она будет становиться все зеленей и зеленей, пока никакой серости не останется. Можешь догадаться, о чем я думаю?
– Наверное, о чем-то хорошем, – горячо откликнулась Мэри. – Уверена, что это связано с Колином.
– Я подумал: если бы его привозили сюда, он бы наблюдал не за тем, растет или не растет горб у него на спине, а за тем, как распускаются бутоны на розовых кустах, и, возможно, стал бы здоровее, – объяснил Дикон. – Интересно, удастся нам когда-нибудь заставить его захотеть побывать здесь и полежать под деревом, хотя бы в своей коляске?
– Я сама себя об этом спрашивала. И думала об этом каждый раз, когда разговаривала с ним, – сказала Мэри. – А как ты считаешь, смог бы он сохранить наш секрет, если бы мы привезли его сюда так, чтобы никто нас не видел? Ты, наверное, мог бы толкать его коляску. Врач сказал, что ему нужен свежий воздух, и, если он пожелает, чтобы мы вывезли его на прогулку, никто не посмеет ему перечить. Он не хочет покидать дом из-за того, что люди глазеют на него, возможно, все будут только рады, если мы повезем его на такую «безлюдную» прогулку. Он может приказать садовникам скрыться, так что никто нас не увидит.
Почесывая спинку Капитана, Дикон глубоко задумался.
– Голову даю на отрез, ему бы это пошло на пользу, – сказал он наконец. – Мы не будем думать, лучше бы он, мол, не родился. Мы будем просто детьми, которые смотрят, как растет сад, и он будет – один из нас. Два мальчика и девочка просто любуются весной. Как пить дать, это будет лучше всяких лекарств, которые прописал доктор.
– Он так долго лежал в своей комнате и так боялся за свою спину, что сделался странным, – сказала Мэри. – Он много всего знает из книг, но не знает совершенно ничего другого. Говорит, что был слишком болен, чтобы замечать что-либо вокруг, ненавидит покидать дом, ненавидит сады и садовников. Но ему понравилось слушать про
– Когда-нибудь мы его точно сюда привезем, – заявил Дикон. – Конечно же, я смогу толкать его коляску. Ты заметила, как робин со своей подругой трудились, пока мы здесь сидели? Глянь, как он устроился на веточке и высматривает, куда лучше положить прутик, который принес в клюве.
Дикон издал тихий манящий свист, и робин, не выпуская прутика из клюва, повернул головку и вопросительно посмотрел на него. Дикон заговорил с ним так же, как разговаривал с птичкой Уизерстафф, но в интонации Дикона слышался дружеский совет.
– Куда бы он его ни пристроил, – сказал Дикон, – прутик будет на своем месте. Они знают, как построить гнездо, чтобы отложить в него яйца. Давай, парень, не теряй времени.
– Ой, мне нравится слушать, как ты с ним разговариваешь, – радостно смеясь сказала Мэри. – Бен Уизерстафф ругает его и посмеивается над ним, а он прыгает вокруг него, как будто понимает каждое слово, и я вижу, что ему нравится. Бен Уизерстафф говорит: он такой тщеславный, что предпочел бы, чтобы в него кидали камнями, лишь бы не оставаться незамеченным.
Дикон тоже рассмеялся и продолжил разговор с робином.
– Ты знаешь, что мы тебе худого не сделаем, – сказал он. – Мы сами – почти дикие зверушки. Тоже устраиваем себе гнезда. Только смотри, не наябедничай на нас.
И хотя робин ничего не ответил, поскольку у него был занят клюв, в блестящей росяной темноте его глаза, которым он сверкнул перед тем как унести прутик в свой уголок сада, Мэри прочла: «Я никогда, ни за что не разболтаю никому ваш секрет».
