Таинственный сад полностью

– Он ничего не скажет, – ответил Колин, – потому что ему никто ничего не расскажет. Это будет самый большой секрет. Никто не должен ничего знать, пока я не окрепну настолько, что смогу ходить и бегать, как любой другой мальчик. Меня каждый день будут привозить сюда на коляске и в ней же возвращать домой. Я не желаю, чтобы люди шептались и задавали вопросы, и не позволю, чтобы мой папа что-либо узнал до того, как эксперимент успешно закончится. А когда папа вернется в Мисслтуэйт, я просто в один прекрасный день войду к нему в кабинет и скажу: «Вот и я. Я такой же, как другие мальчики. Я вполне здоров, я вырасту и стану мужчиной. И это – результат научного эксперимента».

– Он решит, что ему это снится! – воскликнула Мэри. – Он не поверит своим глазам.

Колин раскраснелся от гордости. Он заставил себя уверовать, что выздоровеет, а это значило, что он уже выиграл эту битву более чем наполовину, хотя сам этого не сознавал. Особенно его вдохновляла воображаемая картина того, как будет выглядеть его отец, когда увидит, что сын – прямой и сильный, как сыновья других отцов. Одной из самых мучительных горестей его минувших мрачных дней было осознание себя больным ребенком со слабой спиной, на которого отец боится даже смотреть.

– Придется поверить, – ответил он Мэри. – Помимо всего прочего, после того как сработает Чудо, и до того, как начать делать научные открытия, я намерен стать атлетом.

– Знамо! Ты у нас враз боксером заделаесси, – подхватил Бен Уизерстафф, – завоюешь почетный пояс и станешь чемпьёном всей Англии!

Колин, строго прищурившись, посмотрел на него.

– Уизерстафф, – сказал он, – это непочтительно. То, что мы посвятили тебя в тайну, не дает тебе права на вольности. Каким бы всемогущим ни было Чудо, чемпионом я никогда не стану. Я стану первооткрывателем в науке.

– Виноват, виноват, сэр, – ответил Бен, козыряя. – След мне, дурню, разуметь: нешутейное энто дело, – поспешно затараторил Уизерстафф, но глаза его лукаво посверкивали, и втайне он был безмерно доволен. Он не обиделся, что его осадили, поскольку сделанный ему реприманд означал, что парнишка крепнет не только физически, но и духом.

Тайный сад был не единственным местом, где работал Дикон. Вокруг их коттеджа на пустоши пролегал участок земли, огороженный невысокой стеной из неотесанных камней. Рано утром и в сгущающихся сумерках, а также в те дни, когда не встречался с Колином и Мэри, Дикон трудился там, сажая овощи и ухаживая за картошкой, капустой, репой, морковью и травами, которые выращивал для своей матери. В компании своих зверей он творил там чудеса и, казалось, никогда не уставал их творить. Вскапывая землю или выпалывая сорняки, он насвистывал или напевал песенки йоркширских пустошей или разговаривал с Сажей и Капитаном или с братьями и сестрами, которых учил огородничать.

– У нас никогда не было бы достаточно еды, если бы не огород Дикона, – говорила миссис Соуэрби. – У него все растет, как на дрожжах. Картошка и капуста у него в два раза крупнее, чем у всех, и вкус у них такой, какого ни у кого нет.

Когда у нее выдавалась свободная минутка, она любила выйти поговорить с ним. После ужина наступал долгий период ясных сумерек, когда еще можно работать в огороде, и это было время ее отдыха. Она могла посидеть на низкой каменной ограде, понаблюдать, как трудится Дикон, и послушать, что случилось за день. Миссис Соуэрби любила это время. В их огороде росли не только овощи. Дикон время от времени, когда случалась возможность, покупал пакетики с цветочными семенами по пенни за штуку и высевал душистые цветы там и тут между кустами крыжовника и даже между кочанами капусты, он выращивал бордюры из резеды, гвоздик, анютиных глазок и других цветов, семена которых собирал каждый год или корни которых пускали новые ростки каждую весну и разрастались чудесными куртинами. Обрамлявшая их огород невысокая стена была одной из самых милых достопримечательностей Йоркшира, потому что Дикон засадил пустошной наперстянкой, папоротниками, арабисом и клематисами каждую щель так, что лишь кое-где еще виднелись маленькие фрагменты камней.

– Все, что требуется от человека, чтобы они вольготно разрастались, матенька, – говорил он часто, – так это быть им другом. Они – как живые существа. Если им хочется пить, дай им воды, а если есть – немного еды. Они хотят жить так же, как мы. И если они умрут, значит, я плохой человек и обращался с ними бессердечно.

Именно в эти вечерние часы миссис Соуэрби узнавала обо всем, что происходило в Мисслтуэйт-Мэноре. Сначала Дикон рассказывал ей только то, что «местер Колин» полюбил выезжать на свежий воздух с мисс Мэри и что это идет ему на пользу. Но это было до того, как Дикон и Мэри решили, что маму Дикона можно «посвятить в тайну». Ни один из них не сомневался, что она ее никогда не выдаст.