Ответить девушка не успела. Она лишь вновь приоткрыла рот, не в силах сдержать изумления, и широко раскрытыми глазами уставилась на то, как граф де Нормонд медленно вытягивает правую руку над ветками. Было от чего удивиться — кисть его казалась светящейся во мраке, уже сгустившемся на поляне, словно бы обещанный огонь скопился в ней, и грозит вот-вот выплеснуться на окружающее пространство. Впрочем, так оно и было. От руки интантера к принесенным им веткам неожиданно как будто протянулись длинные, светящиеся нити, живое пламя, вытянутое в струнку, пока еще слабо освещающее все вокруг. Нити коснулись веток, и те, повинуясь этому легкому, почти нежному прикосновению, вдруг вспыхнули жарким пламенем, моментально наполняя живительным теплом пространство рядом с собой.
Блондин опустил руку и сделал шаг назад. Огню его помощь более не требовалась, — он разгорался с каждым мигом все ярче, все жарче и, казалось, ничто уже не в силах затушить его.
Татьяна, сообразив, что стоит с открытым ртом, снова поторопилась его захлопнуть и, сглотнув, восхищенно воззрилась на стоящего рядом с ней не человека.
— Это… Я даже не знаю, что сказать, — она прижала руки к груди, не скрывая широкой улыбки, — Это просто… Волшебно. Как ты это делаешь?
Явно польщенный граф пожал плечами.
— Не знаю, — честно сообщил он, — Я просто думаю о том, что хочу получить, и оп! — он щелкнул пальцами и протянул собеседнице взявшуюся из ниоткуда розу, — Это появляется.
— Невероятно… — восторженно прошептала девушка и, приняв из рук молодого человека цветок, поднесла его к носу, вдыхая чудесный аромат. Эрик, видя что Татьяна довольна, заулыбался сам и, подойдя ближе, приобнял ее за талию.
— Вопрос с сырой травой тоже не трудно решить, — шепнул он ей на ушко и, не успела девушка осведомиться, не планирует ли он создать покрывало, или, быть может, сразу диванчик, молодой человек легким движением подхватил ее на руки и, сев на траву, усадил собеседницу себе на колени.
Татьяна на краткое мгновение поняла, как выглядит райское блаженство. Прильнув к молодому графу, она, ухитряясь еще и удерживать в одной руке розу, ласково обняла его за шею и, не скрывая улыбки, тихонько осведомилась:
— Неужели тебе не мокро?
— Я это переживу, — отмахнулся блондин и, обняв в ответ девушку за талию, склонился к ее уху, нежно мурлыча в него, — Я же обещал романтику.
Татьяна только восхищенно покачала головой и, вздохнув от переизбытка чувств, недолго думая, примкнула к губам своего очаровательного молодого человека. Тот, разумеется, не стал возражать.
Ненадолго на поляне воцарилась атмосфера блаженства. Вокруг царила та ни с чем ни сравнимая лесная тишина, когда природа уже засыпает, но чувствуется, ощущается всем естеством, что не прекращает шевелиться, не перестает жить и дышать. Особые ночные звуки, тихие шорохи, — все это умиротворение спящего леса окутало молодых людей, словно покрывалом. Неподалеку от них мягко потрескивали объятые жарким пламенем ветки, где-то в ветвях дерева негромко мурлыкала кошка… Спокойствие казалось нерушимым.
Посему нет решительно ничего удивительного как в том, что оно все же было нарушено, так и в том, что вмешательство в их личную романтическую атмосферу заставило молодых людей невольно вздрогнуть.
— Какая идиллия, — разорвал мягкую тишину до боли знакомый насмешливый голос, — Я бы даже присоединился, но так боюсь спугнуть очарование момента.
Девушка, еще при первых звуках этого голоса успевшая оторваться от губ молодого человека, немного отстранилась от него, и недоверчиво перевела взгляд на говорящего. Что ж, вероятно, Эрик все-таки оказался прав… Не следовало, ох не следовало им так часто вспоминать сегодня этого человека!
— Ричард, — граф де Нормонд, несколько демонстративно прижав к себе Татьяну, нахмурился, — Казалось мне, ты обещал не возвращаться.
— Неужели? — Ричард, обнаженный по пояс, уже абсолютно поправившийся после стычки со львом, как обычно наглый, язвительный, и до невозможности красивый в свете костра, насмешливо улыбнулся, — Думаю, тебе все же казалось. Да расслабься ты, я ведь, в конце концов, не в замок к тебе рвусь. Просто пришел по-дружески нарушить вашу идиллию, чем же я заслужил такую злость с твоей стороны?
— Кто сказал тебе, что я злюсь? — в свою очередь удивился молодой граф и, даже отпустив обнимаемую им доселе девушку, слегка потянулся, демонстрируя откровенное пренебрежение к оборотню, — Я просто выполню свое обещание, — убью тебя, вот и все. Злиться мне для этого совершенно не обязательно.
— Прямо-таки просто… — мужчина с нескрываемой насмешкой покачал головой, — Как ты любишь себя переоценивать, мальчик… Эй, Дэйв!
