— Еще бы! Я так этого жду. — Он помолчал, как бы пытаясь заглянуть в будущее. — Мне нравится говорить людям что-то важное. Особенно детям. Хотелось бы донести до них общечеловеческие ценности, некоторые идеи. А вы чем занимаетесь, мистер Арчер?
— Я — частный детектив.
Тобиас взглянул на меня немного разочарованно.
— По-моему, скучноватое занятие. Я хочу сказать, что вам не часто приходится иметь дело с идеями. Нет, — добавил он быстро, испугавшись, что ненароком обидел меня, — я, конечно, не ставлю идеи выше всех других ценностей. Эмоций. Действий. Благородных поступков.
— Да, это черная работа, — согласился я. — Видишь людей с самой плохой стороны. Кстати, как там Бассетт?
— Спит мертвым сном. Я уложил его в постель. Пусть проспится хорошенько. Я ничего не имею против того, чтобы немного помочь ему. Он неплохо ко мне относится.
— Ты давно здесь работаешь?
— Уже больше трех лет. Я сначала устроился в этот бар, а позапрошлым летом стал работать спасателем.
— Значит, ты знал Габриэль?
Он помолчал. Потом ответил без всякого выражения:
— Да, знал. Я вам уже говорил.
— Ты дружил с ней в то время? Перед тем, как ее убили?
Его лицо сразу стало замкнутым, глаза погасли. Как будто он спрятался в раковине, створки которой захлопнулись от неосторожного прикосновения.
— Не понимаю, зачем вам…
— Тебя это не касается. Не стоит пугаться, Джозеф, только потому, что я задал тебе несколько вопросов.
— Я не испугался. — Голос его звучал невыразительно и отчужденно. — Я уже ответил на все вопросы.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы должны догадаться, если вы детектив. Когда
Габриэль… когда мисс Торресе убили, меня арестовали в первую очередь. Они привезли меня в резиденцию шерифа и допрашивали по очереди весь день и половину ночи.
Голова его поникла под тяжестью воспоминаний. Было почти невыносимо смотреть на его изменившееся, как бы сразу погасшее лицо, утратившее всю свою живость.
— Почему они забрали именно тебя?
— Они сделали это без всяких объяснений. — Он поднял отливающую чернотой руку и помахал перед глазами.
— А кого-нибудь еще они допрашивали?
— Конечно, когда я им доказал, что провел всю ту ночь дома. Они задержали несколько пьяниц и половых извращенцев в окрестностях Малибу и в каньонах, да еще каких-то бродяг, шляющихся поблизости. И побеседовали с мисс Кэмпбелл.
— С Эстер Кэмпбелл?
— Да. Предполагали, что Габриэль провела вечер именно с ней.
— Откуда ты знаешь?
— Так сказал Тони.
— А где она провела вечер на самом деле?
— Понятия не имею.
— Я думал, у тебя есть какие-нибудь предположения.
— Ну так вы ошиблись. — Его взгляд прежде упорно избегал моего, ко при этих словах Джо посмотрел мне прямо в глаза. — Вы вновь подняли дело об убийстве мисс Торресе? Мистер Бассетт нанял вас?
— Не совсем. Я начал заниматься совсем другим делом, и расследование привело меня к истории Габриэль. Ты хорошо знал ее, Джозеф?
Он осторожно ответил:
— Мы работали вместе. По субботам и воскресеньям она принимала заказы на сандвичи и выпивку в бассейне и в раздевалках. А я разносил напитки, потому что для этого она была слишком молода. С мисс Торресе было очень приятно работать. Меня потрясло то, что с ней случилось.
— Ты видел все своими глазами?
— Я имел в виду другое. Конечно же нет. Но я был здесь, в этой самой комнате, когда Тони вернулся с пляжа. Вы, вероятно, знаете, что кто-то стрелял в нее и оставил лежать внизу, на пляже. Они с отцом жили недалеко отсюда. Тони ждал, что Габриэль вернется домой к полуночи. Когда она не вернулась, он позвонил Кэмпбеллам, они сказали, что не видели ее, и он отправился на поиски. И нашел ее утром — с двумя пулевыми ранениями, омываемую волнами. В тот день, с утра, она должна была помогать миссис Лам, и Тони пришел первым делом сюда, чтобы сообщить о случившемся несчастье.
Тобиас облизал сухие губы. Его глаза смотрели сквозь меня.
— Он стоял вот здесь, перед стойкой, и долгое время не мог вымолвить ни слова. Он не мог разомкнуть губы и сообщить миссис Лам, что Габриэль мертва. Однако она поняла, что ему плохо, что он нуждается в утешении. Она обошла стойку с этого края, обняла его и прижала к себе, как ребенка. И тогда он сказал ей. Миссис Лам велела мне сходить в кабинет мистера Бассетта и позвонить в полицию.
— Так это ты вызвал полицию?
— Я собирался. Но мистер Бассетт был у себя и сделал это сам. Потом я подошел к краю бассейна и посмотрел вниз через забор. Она лежала там на песке, лицом вверх. Я видел даже песчинки в ее глазах. Хотел спуститься и смахнуть их, но не решился.
— Почему?
— На ней не было никакой одежды. И она казалась такой белоснежной. И я боялся, что они приедут и застанут меня там, и им в голову придет безумная мысль, что это моих рук дело. Но когда они приезжали, им эта мысль все же пришла в голову. Они арестовали меня тем же утром. Я почти ожидал этого.
— Почему?
— Надо же было на кого-то свалить вину. А нас обвиняют во всех грехах вот уже три столетия кряду. Я знал, что это случится. Я не должен был давать волю чувствам, дружить с ней. И потом, в довершение всего, у меня в кармане оказалась сережка, принадлежащая Габриэль.
