Через три минуты тональность менялась, поскольку произведение подходило к концу, ко дню, когда наша жизнь изменилась навсегда. Мелодия замедлялась, я играла тише, а звуки становились выразительнее и мягче. Я держала глаза закрытыми, вкладывая в композицию все свои чувства, все, что скопилось внутри, и даже больше.
Можно подумать, что мне было грустно играть эту мелодию, но это совсем не так: чем ближе к финалу, тем выше поднимались уголки моих губ. С этим произведением я связала не только смерть Люси, но и все те чудесные моменты, что мы пережили вместе. Между нами периодически возникали ссоры, как это принято у братьев и сестер, однако мы быстро отбрасывали их в сторону и прощали друг друга. Всегда придерживаться одного и того же мнения невозможно, а нам этого и не требовалось, ведь мы знали, как сильно друг друга любим. Любили. А я и по-прежнему люблю.
Даже когда прозвучал последний звук, я не сразу открыла глаза. Меня держали самые прекрасные воспоминания.
– Неудивительно, что ректор Кавано разрешил тебе пойти на продвинутый курс. – Голос Тристана вернул меня к реальности. Его присутствие вызвало во мне радость, но мне хотелось еще немного побыть наедине с мыслями о Люси.
Я подняла веки и повернулась к двери, где стоял скрипач, вальяжно скрестив руки на груди.
– Спасибо.
Его широкая улыбка на пухлых губах заражала.
– Я рад, что мы готовим проект вместе. Из нас выйдет отличная команда.
Он провел рукой по густым волосам и вошел в репетиционную. Мы заранее договорились, что он зайдет после моего занятия, чтобы сверить расписания и выбрать подходящее для работы время.
За последние полтора часа Тристан успел переодеться: светло-коричневый вязаный свитер и темные брюки чинос очень ему шли. Шерстяное пальто он снял и перекинул через плечо: в здании было довольно тепло, верх не требовался, однако общежития находились слишком далеко, чтобы его не носить, по крайней мере осенью.
– Согласна. – Я встала, закрыла крышку, собрала ноты и засунула их в сумку. Зачем я вообще каждый раз брала их с собой, оставалось для меня загадкой, ведь я могла играть большинство произведений и без них.
– Кстати, о мелодии, – начал Тристан и прокашлялся. Он звучал немного неуверенно. – Она красивая, но грустная. У нее есть какое-то конкретное значение?
На долю секунды я оцепенела. Подняв взгляд, я увидела на лице Тристана смущение. Он знал, что его вопрос неуместен. Музыка – очень личная, почти интимная вещь. В композицию закладывают все свои чувства, это похоже на стриптиз души.
– Прости, было глупо с моей стороны, – добавил Тристан, прежде чем я успела что-либо ответить.
– Ничего, – сказала я и ободряюще улыбнулась. Все равно мне не хотелось останавливаться на этой теме или углубляться в нее. – Куда пойдем? Я бы предложила остаться и обсудить наши встречи здесь, но помещение уже занято, а мне бы не хотелось еще раз встречаться с этой противной девчонкой.
Тристан неожиданно начал смеяться – невероятно красивый звук: глубокий, звонкий, запал мне прямо в душу и наполнил теплом.
– Понимаю. Здесь много… скажем так, особенных.
Я вздохнула.
– Это я уже заметила.
– Но мы не все такие, есть и парочка терпимых. – Он подмигнул.
– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – с усмешкой ответила я.
– А кто сказал, что я о себе?
Я подхватила его смех. Тристан был… интересным? Пока непонятно, что о нем думать, но в ближайшие недели наверняка разберусь. Как минимум визуально он точно соответствовал моему типажу: светлые волосы, достаточно длинные, чтобы запускать в них пальцы; пристальный взгляд сияющих глаз, который пленил; милые ямочки на щеках и стиль, который свел бы с ума, пожалуй, любую женщину. Будет непросто так тесно работать с ним в течение следующих нескольких месяцев.
– Так куда мы пойдем? – спросила я еще раз, перекинула сумку через плечо и огляделась, чтобы убедиться, что ничего не забыла.
– Можем пойти в библиотеку.
– Или ты покажешь мне несколько секретных мест в здании, – предложила я. – Я здесь еще почти ничего не видела.
Я надеялась, что он купится на мою отговорку. На самом деле мне просто хотелось прощупать почву в надежде найти какие-то подсказки, которые принесли бы мне новую информацию для расследования смерти Люси.
Улыбка Тристана стала шире.
– С удовольствием, но, по правде говоря, Роузфилд довольно скучный. Никаких великих секретов в нем нет.
Он ничего не знал…
Мы вышли из репетиционной. Последние студенты спешили в общежития. Я шла за Тристаном, понятия не имея, какое секретное место он мне покажет.
Мы молча ступали по широкому коридору и стали подниматься по ступенькам. Уже на втором этаже меня прошиб пот, будто я только что вышла из воды. Практически все мои занятия проходили на первом этаже, где находились также столовая и библиотека, поэтому до сих пор мне незачем было подниматься наверх, разве что в день приезда, когда я должна была явиться в кабинет ректора Кавано.
Вопреки моим ожиданиям, Тристан пошел не по коридору второго этажа, а по лестнице, ведущей выше.
Я вцепилась пальцами в прохладные перила и буквально подтягивалась на них.
