– Хорошо, а что ты скажешь на это? То, что я видела в своих снах, происходило спустя некоторое время… Причем точь-в-точь. Еще мне снилось, что я поднималась к потолку и, прямо как Булгаковская Маргарита, летела сквозь стены и видела все, что происходит вокруг. Значит, получается, что душа может покидать тело и путешествовать самостоятельно вне тела?
Словно нашкодивший мальчишка, Матвей виновато шмыгнул носом.
– Удивительно, но мне тоже снилось что-то подобное и вещие сны изредка посещают меня, поэтому я материалист лишь на пятьдесят процентов.
Состроив победоносную рожицу, Диана насмешливо выдала:
– Думаю, сейчас материалист в тебе исчезнет без следа.
Его взгляд выразил сомнение, и он с иронией усмехнулся.
– То есть?
– Я могу мысленно общаться с мертвыми, по крайней мере, они меня слышат…
– Это как? – недоверчиво хохотнул он.
– Когда зимой я хожу навестить умерших близких на кладбище, а там все снегом занесено, да так, что невозможно могилу найти, я мысленно обращаюсь к ним с просьбой подсказать, как их найти, и тут же вижу памятник, который ищу.
Матвей снисходительно засмеялся.
– В этом ничего сверхъестественного нет, в тебе говорит подсознание, ты же знаешь, где их могилы, задаешь себе программу и находишь.
Диана пожалела, что разоткровенничалась, и разозлилась. Ее карие глаза гневно блеснули.
– Ты не прав, бывали случаи, когда я не знала местонахождение могилы, обращалась к тому, кто в ней похоронен, и находила. Так было, когда я с подружкой ездила на абсолютно незнакомое кладбище, где ее бабушка похоронена. Подруга не могла найти ее могилу, тогда я попросила умершую откликнуться, то тут же в глубине среди других могил увидела ее фамилию на памятнике.
– Да ты прямо Ванга, – насмешливо воскликнул он. – Может, ты сможешь поговорить с мумией царевны, и она тебе расскажет о своей жизни и почему так рано умерла.
Диана оскорбилась до глубины души.
– Если не веришь, не верь, но не смейся. Между прочим, я никому об этом не рассказывала, ты первый.
Матвей осторожно обнял ее за плечи и виновато шепнул:
– Верю. Меня самого это интересовало, я много думал об этом, читал… И пришел к выводу, что связь с умершими возможна, но не все это могут, такой дар дан единицам. С древних времен люди пытались преодолеть стену между живыми и мертвыми, и если верить мифам, легендам, книгам, различным статьям в прессе и рассказам очевидцев, то некоторым это удавалось… Ведь были известные в мире медиумы, которые после сеансов с покойниками сообщали их близким удивительные подробности из жизни, о которых знали только они, и это косвенно подтверждало, что связь между живыми и мертвыми возможна. Наверное, у тебя в роду был настоящий медиум, и его способности достались тебе по наследству, – устало улыбнулся он.
У Дианы вспыхнули щеки.
– Ты думаешь? А почему же ты надо мной посмеивался?
– Дело не в тебе, просто место мы для этого разговора выбрали не совсем уместное. Я не трус, но, честно говоря, мне как-то не по себе. Ни один египтянин в царство мертвых в такое время не заявится, а мы здесь заночевать решили, да еще тему выбрали соответствующую. Давай вздремнем пару часиков, а потом обойдем склепы. А то ведь нам еще видимость сделанной работы для Саида надо создать.
Вытащив из рюкзака мобильник, Диана поставила будильник на три часа ночи.
Устраиваясь в спальнике, она пробормотала:
– Спокойной ночи. Только давай фонарь не будем выключать, а то мне страшно.
– Хорошо, – буркнул Матвей. – Свет выключать не буду, тем более я попытаюсь перевести свиток из саркофага.
– Ой, а переводи вслух, пожалуйста, – попросила Диана, – а то я не усну.
– Ладно. Попробую.
Где-то далеко наверху раздался дикий, душераздирающий вой.
– Слуги Анубиса! – с ужасом воскликнула Диана.
– Шакалы, – фыркнул Матвей.
Наконец леденящие кровь вопли шакалов прекратились, и стало удивительно тихо. Диана пригрелась в спальнике, но уснуть не могла, тревожные мысли, словно разозленные осы, роились в ее голове.
Усевшись на пол, Матвей оперся спиной о каменную скамью и увлеченно рассматривал папирусный свиток. Изящно выписанные красивым каллиграфическим почерком иероглифы дополнялись рисунками поразительного мастерства. Любуясь картинками, писатель с восхищением бормотал себе под нос:
– Гениально! Сразу видно – рука великого зодчего Сененмута… – Полюбовавшись свитком, Матвей начал медленно читать:
«Величайшая царица Египта Хатшепсут Хенеамон Маат-Ка-Ра «Лучшая по благородству из всех дам», «Великая жена царя», «Супруга бога Амона» «Дочь бога Амона»…
Приятный, льющийся речитативом бархатный баритон Матвея благотворно повлиял на расстроенные нервы Дианы, ее веки сомкнулись, и вскоре она задремала. Внезапно ей стало зябко, пещера наполнилась, плотным, пронизывающим, ледяным, ползучим голубоватым туманом. Очертания вокруг стали зыбкими и расплывчатыми, а тело – легким, воздушным, легче перышка… Вокруг все бешено завертелось, закружилось, и ее вдруг куда-то понесло. Она мгновенно промчалась через подземелье и вылетела вверх. В глаза ей ударил солнечный радостный свет.
