— А как же, — мгновенно ответила она. Повернула ко мне голову и возмутилась: — Ну какая из тебя ведьма, невинная Асфирель? Бессовестный Вольный будто и не слушал тебя, а ты столько о своей человечности твердила, что уже я основные правила запомнила! И непростой балкор оказался не таким уж забавным. Нам на наставника наговаривал, Вольному — если ты права, — на нас. И дурак доверчивый это ему с рук спустил. А я еще удивлялась, чего он так странно себя ведет на обеде у уважаемого городского защитника! И вот в чем дело…
— Зато теперь я точно вне подозрения. Но Десиен напугал обещанием. — Я перешла на шепот: — А вдруг в самом деле узнает…
Поежилась, опасаясь договаривать о Сердце времени. Елрех поняла и без лишних слов.
— Если наставник не расскажет, то не узнает. — Опустила голову и пробормотала: — Нехорошо, что зоркий соггор об этом догадался. И как же быстро!
Мы замолчали. Не знаю, о чем думала Елрех, а я вспоминала угрозу Десиена. Может, я и доказала о своей непричастности к ведьме, но у балкора появилась пища для новых интриг. Чего теперь ждать? Опять Кейела обработает, а мне потом снова с ним наедине выкручиваться…
— Слушай, сообразительная Асфи, — вскинула подбородок Елрех и чуть вытянула губы. Помолчала так, будто все еще взвешивала говорить мне или нет. — Они могли и меня подозревать.
Я удивилась от такого предположения. Скривилась, сжав пестик, и поделилась мнением:
— Глупость какая.
— Это почему же глупость? Очень может быть и такое. Если уж они тебя заподозрили, с твоими-то знаниями о Фадрагосе, то меня и подавно. — И беззлобно добавила: — Дураки.
Логика в словах Елрех определенно прослеживалась, но я морщилась, разглядывая ее с ног до головы. Она — и ведьма? Нет. Точно нет. Хотя вот отношение Кейела к ней в последнее время было странным.
Елрех оценила мое выражение лица и ответила извиняющейся улыбкой.
— Что? — напряглась я.
— Сентиментальная Асфи, ты так часто говорила о своих родителях. Помнишь, как о моих заговаривала, а я злилась на тебя?
— Помню.
О таком трудно забыть. Эта тема сильно цепляла Елрех, и я часто пользовалась ею, чтобы ужалить из мелкой мести или просто увести разговор от ненужного русла.
— Беловолосых шан’ниэрдов не так много, — протянула она.
— Я только Роми и видела.
— Это потому что они из дома предпочитают не выходить. Им трудно.
— Противно, — кивнула я, — понимаю.
Наверное, город для них кишит тараканами и червями.
— Мои родители довольно известны, — продолжила Елрех. — И городской защитник во время обеда неспроста вопрос о них задал. Намеренно оскорбил, безжалостный балкор. Не верю я ему, Асфи, что он о нас не узнавал. Мы как на север пришли, вспомни, у ворот он Кейелу сказал, что ждали его тут. Значит, слухи о нас опередили нас самих. Точно узнавал он о всех нас.
А вот это вполне вероятно.
— Или даже раньше, — произнесла я, начиная толочь темно-синий гриб. Он чуть хрустел; над ним поднималась серая дымка и пряный аромат, щекочущий в носу. Пестик глухо ударялся по дну деревянной ступки. — Наставник сказал, что тут обо мне все знают. Ну, из тех, кто допущен к делу о ведьме. Значит, они и о моем ближайшем окружении тоже давно пронюхали. У нас бы точно разузнали.
— Да, — тяжело вздохнула Елрех, разглядывая половицы, — у нас тоже. Я и не подумала… Тогда без сомнения, меня подозревают.
— И как это связано с твоими родителями?
Сильные руки снова сжались, черные коготки чуть вонзились в дерево. Елрех долго молчала, уставившись себе под ноги. Я не торопила, продолжая давить пестиком. В конце концов, что бы ни скрывалось в ее прошлом, мне не удастся увидеть в ней ведьму. Глупость это.
— Фангры с белыми волосами, — так тихо сказала она, что пришлось остановить работу. — Не знаю, есть ли еще такие, как я. В Обители гильдий таких не знают. Раньше были, и беловолосые шан’ниэрды до сих пор помнят их, как позор расы. Мужчины влюблялись в фангр, пленялись и не успевали сойти с ума до того, как на свет появлялась полукровка. Природу трудно осуждать, Асфирель, — грустно улыбнулась. — Пленникам природы чаще сочувствуют. А я… Мой отец любит свою избранницу. Он счастлив с ней и по сей день. — Сглотнула, стыдливо отворачиваясь. — Но это не моя мама.
Вжимая голову в плечи, шумно вдохнула, словно собиралась нырнуть надолго. Сердце пропустило удар. Кажется, мне не приходилось видеть Елрех настолько подавленной. Хотя… Однажды, в тот момент, когда она уничтожала гильдейские знаки.
— Если тебе трудно, мы можем не говорить о твоей семье. — Я отставила ступку на пол и поспешно накрыла рукой руку Елрех. Сжала, ощущая напряжение.
Елрех пустым взором окинула наши кисти и мотнула головой. Ее голос звучал непривычно: веселье напрочь исчезло, раскрывая душевную тоску.
