— Я многого не помню из детства, но кое-что никак не получается забыть. Когда повзрослела достаточно, чтобы носиться по улицам и понимать взрослые беседы, слышала, как судачили соседки обо мне в нашей деревне. Отцу отдали меня, когда моя голова пухом еще не обросла. Только знаешь, Асфирель, не нужна я ему была. У него своя семья была, молодая жена вот-вот рожать собиралась. Двойняшек. Я семейную радость разрушила…
— Ты была маленькой, — поспешно заявила я очевидное.
Открыла рот, чтобы исправиться, добавить что-нибудь еще, но ссутулилась и промолчала. Мои слова не помогут старой ране. Ничьи — не помогут. Дети восприимчивы к слухам, и у них красочная фантазия. Бавиль выдумывал сражение, и оно оживало перед глазами, будоражило кровь, заставляло неметь пальцы от страха и вызывало дрожь от восторга.
Елрех продолжила говорить. Ее голос не охрип, но напитался едва заметной тяжестью, добавляя холода. Отрешенности.
— У него была маленькая изба. — Пожала плечами. — Мне не нашлось в ней места. Но повезло — на окраине жила его мама. Бабуля меня и воспитывала. Я любила ее, а она меня. Мудрой была. А какой строгой, — хохотнула, а глаза наполнились влагой. Заблестели. — О ней тоже сплетничали, что с злыми духами дружбу водит. То развратницей клеймили, то… ведьмой. Она была красивой фангрой, Асфирель. Муж умер молодым, а она больше ни на кого смотреть не могла. К ней сватались, а она отваживала от себя. Обидчивые мужики слухи и распускали, а влюбленные в них девки дальше разносили дурную молву. Разве ж могла ей полукровка в доме помешать и репутацию испортить?
Шальная улыбка на несколько секунд озарила лицо Елрех. Я старалась не дышать.
Улыбка сошла с лица, шея дрогнула от натужного глотка — Елрех продолжила:
— А потом моя мама решила отыскать дочь. Шан’ниэрдки… — Нахмурилась, обидчиво поджимая губы. — Ветреные особы. А тут еще и гордость за расу. Им лишь бы потешить себя, доказать собственное превосходство. Мама вдруг вспомнила обо мне. Захотела, чтобы все ее дети были образованными. Будто мне и без этого плохо жилось.
Она перевернула руку под моей рукой — ладонь к ладони. Пальцы сжались крепко. Уголки моих губ дрогнули, но улыбнуться не получилось. Сколько времени прошло с нашего знакомства? Я уже и забыла, как мы впервые обменялись с ней рукопожатием. Оно было таким же крепким, как сейчас. Но тогда оно пугало, а сейчас… Я люблю Елрех, как родную.
— Это было худшее время в моей жизни, — наконец, произнесла она. — Бабуля начала совсем сдавать, но мне желала счастья. Гнала к матери. Я и пошла. Мне было… — Насупилась, глянув на меня. Задумалась, а затем выдала по привычным мне меркам: — Мне было почти двенадцать лет, когда я застыла на пороге богатого дома. О маме-то я толком ничего не знала. Отец о ней говорить не любил. Он вообще не любит жену свою расстраивать. Поэтому к ним в гости я ходила редко, хоть и жили в одной деревне. Сестры, фангры, меня побаивались. Но это я сама виновата.
Заметно смутилась, но уже через миг недовольно объяснила, будто нехотя оправдывалась:
— Боялась я, что потом и они от меня откажутся. Зачем привыкать, если потом отпихивают подальше, как ненужную вещь? — В глаза глянула, но сразу потупилась. — Вот и сторонилась всех подряд, кроме бабули. Да и мама не шибко интересовала. — Тихо добавила: — Лучше бы поинтересовалась…
Захотелось обнять ее. Я все еще скучала по родителям. Они у меня славные, добрые, хоть папа и часто пытался строгим казаться. Не представляю, как о родных можно вспоминать с обидой. Но поведение и слова Елрех заставляли проникнуться ее переживаниями.
— Пришлось у нее узнать всю историю. Без прикрас. Она же мне ее и рассказала. Представляешь, молодостью прикрывалась… Как будто исправить это что-то могло.
— Молодые могут быть глупыми, Елрех, — полушепотом произнесла я.
Она улыбнулась грустно. Подняв голову, ласково посмотрела на меня.
— Ты тоже упрямая. И она замуж не хотела. Обижало ее, что сосватали, с ней не посоветовавшись, и супруга будущего не показали. А вдруг бы не понравился… Это беловолосый шан’ниэрд-то? Они до женитьбы из женщин только с мамой видеться стараются. Это чтобы жену наверняка полюбить. Иногда такой подход не срабатывает, но редко. А мама моя решила всем назло поступить. Свадьбу сорвать не могла, нужна она была, чтобы в обществе укрепиться. Однако был способ…
Вздохнула глубоко, поджимая губы. Чуть тряхнула головой, прежде чем продолжить:
— Отец в гильдии рыболовов не прижился и возвращался к бабуле в деревню. Мимоходом в город заглянул, где мама живет. А она в ту ночь из дома сбежала — и в трактир. Отца моего выбрала, потому что пил меньше других и выглядел опрятнее. А ему-то что, если высокородная девка сама липнет? Он и не думал, что она зелье зачатия выпила. Так мне жизнь и подарили… За углом дешевого трактира.
Я дернулась, чтобы вскочить и обнять ее, но удержалась. Выдохнула порывисто. Слезы, стекающие по щекам Елрех, отнимали здравомыслие. Пугали.
