— Живота еще не было, но меня она в себе ощущала. Говорит, любила. Первенец… Я не хочу детей, Асфирель. Ребенок уродливой полукровки будет обречен повторить ее судьбу.
Все же вскочила. Обняла Елрех, прижимаясь щекой к густым белым волосам, вдыхая аромат полевых трав, ощущая тепло от тела.
— Мне жаль.
— Ну что ты, глупая Асфи. — Она погладила меня по спине. Не выпуская из объятий и уткнувшись в мое плечо, продолжила: — Я свыклась. Просто… — Всхлипнула — резанула по сердцу. — Она говорила, что любила меня, но беловолосые шан’ниэрды… С будущим мужем она познакомилась, полюбила и его тоже. А он ее. Я была лишней. Но уже была. Была в ней. От меня она не избавилась. Сказала, что смелости ей не хватило.
Я положила руку на ее затылок. Пальцы запутались в волосах. Елрех прижала голову к моему плечу теснее.
— Зато хватило позже. Когда родила. Ей поднесли младенца со светло-голубой кожей и глазами фангра. Она и разревелась. Не смогла на руки взять — противно. К себе поднести тоже не могла. В молоке вымачивали тряпку и давали мне — так кормили, пока везли к отцу. Благо за короткую беседу она запомнила, кто он и откуда. И он не обрадовался мне… Это я уже рассказывала.
Она тяжело выдохнула, будто самый трудный этап рассказа преодолела. Похлопала меня по спине, и я отстранилась, но ладони с плеч не убрала. Улыбнулась натянуто, глядя на бледную подругу. Подругу ли? Наверное, чуть больше.
— У матери в доме пока жила, — бодрее зазвучал ее голос, а слезы больше не стекали по лицу, — чувствовала себя… противной зверушкой. И смотрели на меня так же. Братья и сестра нос ворочали, будто воняю. Но я не обижалась. Привыкла, что и в деревне ко мне так же относились. Муж мамы терпел мое общество, но все равно избегал. Даже есть стал отдельно от нас. А потом и остальные… Мама со мной целый период за столом ела, а потом тоже… Она и в комнату ко мне заходила! Правда, ни к чему не прикасалась, говорила с натянутой улыбкой, а потом руки хорошо вымывала, — хохотнула.
А вот я не смогла веселье поддержать. Не смешно это совсем. Елрех поняла мое настроение, отвернулась, чуть опустив голову.
— Они почтенные, Асфи. Все беловолосые шан’ниэрды с рождения почтенные. Но им разрешено вести не так много дел. Эта семья изучала искусство. А я в нем совсем не разбираюсь. В их доме рта не открывала.
«Эта семья»… Даже о Пламени Аспида Елрех отзывалась более радушно.
Она продолжала:
— Так не говорят, а так говорят только низшие. А к этому платью пояс не нужен… Будто я высокородная. Как бабуля научила, так и живу. По сей день живу по ее наставлениям, и не жалею. Только об одном — зря к маме уехала. Отец бабуле помогал, но всему приходит конец. Я не успела проститься с ней, как следует. Говорят, у знахаря зелье целебное закончилось, а алхимики нечасто в нашу деревню заглядывают. Местность там на нечисть опасная, да и близко к Долине драконов. Бабуля б еще пожила, если бы не дешевое зелье… Она у меня сильной была.
— Сочувствую, — выдавила я из себя.
— Ничего, — показала клыки Елрех, беззаботно отмахиваясь.
Она тоже невероятно сильная…
— Ушла я от мамы, Асфи. Ушла. Знаешь, что увидела напоследок? — Подняла голову, сталкиваясь с моим взглядом, — ее глаза высохли от слез, обрели привычное озорство. — Облегчение. Мама не могла скрыть облегчения, хоть и плакала, прощаясь. Она любит меня, но видеть мое уродство не может. И мы ведь с ней ни разу не обнялись. С тобой вот обнимаемся, а с ней — нет. Чудачка ты, Асфи! — Она потянулась рукой к моему лицу, положила теплую ладонь на щеку, касаясь коготком мочки уха. Большим пальцем погладила кожу. — Если чудной Десиен знает о моей семье, то знает, что учили меня многому. Чтению, письму, многим языкам. Древним ритуалам и обычаям. У беловолосых шан’ниэрдов только лучшие наставники и домашние библиотеки богатые. Они любят собирать все старое, редкое, чтобы потом собой гордиться. — Хмыкнула. — Будто в Фадрагосе других ценностей нет.
Вьюга выла на улице, непроглядным полотном застилала сумерки.
Я отступила от окна и осмотрела тесную комнатушку. В углах прятались тени, у камина плясали отсветы огня. Иногда огонь трещал, выплевывая искры. Яркие, они стремительно взвивались, затем медленно оседали на жестяной лист, прибитый к полу, и гасли.
Подобно мыслям в моей голове…
Я не знала, чем помочь Елрех. Сердце времени отберет у нее всех, кто подпустил ее к себе, а главное — кого она подпустила к себе. Но как ни крути, она уже лишилась гильдии, а Роми все равно умрет. Ив спасет мир, и миссия Вольного будет окончена. А бывших Вольных, как правило, не бывает…
Неудивительно, что Елрех не особо спешит помогать Ив в поисках ведьмы, предпочитая просто наслаждаться жизнью. Любимого мужа Елрех потеряет в любом случае. Тогда лучше, чтобы вовсе его не помнила…
Грохот испугал. Сердце подпрыгнуло, я вздрогнула, прижимая руки к груди. Настойчивый стук продолжался. Стук ли? Или ломятся, или бьют по двери совсем не кулаком.
