— Дитя, если болен, сходи к целителю. Ты знаешь, правители на многое пойдут, чтобы сохранить Вольному жизнь. Ты должен выполнить возложенную на тебя миссию. Каждый Вольный должен.
Сказал бы он это Вайли… Но я кивнул, вслух соглашаясь:
— Я Вольный. Я сильнее других, поэтому справлюсь.
Продавец без опаски поставил передо мной флакон и сгреб монеты со стола. Продолжая вглядываться в черные глаза, я поинтересовался:
— Вы потакаете незаконной деятельности?
Соггор улыбнулся, поправляя воротник плаща, и ответил тихо:
— Я просто умею хранить чужие секреты.
Аня.
Душно, жарко и неудобно. Остановившись по центру надоевшей комнаты, я еще раз склонила голову и, глядя на руку, помяла серебристую ткань платья. Напоминает шелковый муслин.
— Ерничаешь, — тихо обвинила Елрех, усаживаясь на кровать. — Хорошее платье. Красивое.
— Оно неудобное! — Я покрутилась еще раз, подол с шелестом разлетелся от ног. — Я запутаюсь в нем! — Сжав челюсть, подтянула лиф. И серебристая вышивка царапает пальцы! — Почему нет лямок на плечах? А если свалится? Они хотят представление за мой счет устроить? И точно все дело в том, что я человек!
— Асфи…
— Почему он сегодня не пришел? — голос дрогнул — истеричные нотки исчезли. Сердце затаилось в ожидании ответа — приговора.
Но последовало мягкое предложение:
— Сходи сама к нему, дом ведь в двух шагах.
— И что скажу?
Елрех, упираясь в край кровати, пожала плечами.
— Попроси что-нибудь. Дров наколоть.
Дров? Я скривилась, отступила на шаг и, чувствуя новый прилив злости, скривилась.
— Он их на месяц вперед заготовил! Мы завтра-послезавтра уйдем, а кто-то придет и воспользуется его трудом! Он горбатился, а кто-то… Черт!
Я закрутилась на месте, стараясь ухватиться взглядом за мебель, за раскиданные вещи, за склянки с кремами и маслами, выставленные на подоконнике — хоть за что-нибудь, лишь бы отвлечься. Не получилось… Застыла как вкопанная, повернула голову к Елрех. Она смотрела с участием, давила из себя полуулыбку.
— Ему все равно, да? Он и вправду отпустит меня, если захочу уйти к Волтуару?
— Ты же сама говорила, что Вольный заботится о тебе так, как умеет. Хочет лучшего для тебя.
— А я хочу, чтобы он остановил меня! — в сердцах произнесла я. И не сдержалась от продолжения: — Хочу, чтобы сорвал с меня чертово неудобное платье, — указала пальцем на дверь, — вышвырнул его, а потом заперся со мной, чтобы на следующий день сбежать вместе из города! Я хочу, хочу, хочу… — Воздуха не хватило, и голова закружилась. Вдохнула — выдохнула и, наконец-то, определилась с желаниями. — Хочу быть нужной ему.
— Асфи, — настойчиво обратилась Елрех, сжимая колени. Кажется, ее терпение тоже вот-вот лопнет. Пора завязывать с истерикой, она все равно не поможет. Бери себя в руки, Аня! Елрех напомнила: — Он Вольный. Что бы ни родилось между вами, он выполнит миссию и… — замялась, потупилась. — Извини, человечка.
Вольные долго не живут… Куда же они исчезают после выполнения миссии? Не верю, что умирают. Отказываюсь верить.
— Помоги, пожалуйста, с волосами, — попросила я, желая перевести тему.
— Почему ты отказалась от услуг, которые предложил городской защитник? Он готов был оплатить расходы на твои приготовления.
— Ради них пришлось бы тащиться к нему, а он мне не нравится. Да и для кого стараться? Кейел отказался туда идти, а мне все это и даром не нужно.
Возок, выкрашенный в зеленые цвета, с толстыми стеклами в узких окнах, приехал за мной ближе к вечеру. Впряженные олени фыркали и нетерпеливо рыхлили раздвоенными копытами снег. Возница, фангр, с важным видом открыл дверцу и ждал, когда я заберусь в жаркий полумрак. Сапоги на платформе проваливались и разъезжались на припорошенной снегом дорожке. Бархатная сидушка цеплялась к подолу платья, тонкие белые перчатки впитывали пот, собранные в сложную прическу волосы щекотали шею, а наброшенная на голые плечи шаль кололась. Меня трясло.
Полозья заскользили, снег захрустел. Я прильнула к окну, вгляделась в ранние сумерки. Такой же фасад домика, как и у моего, медленно ускользал из обзора. Я внимательно всматривалась в темное оконце у входной двери и с болью в сердце надеялась…
…вот-вот в нем мелькнет светлое пятно, дверь отворится. Кейел выйдет и окликнет возницу. Возможно, будет нарядно одет, а может…
Отчаянно верила в сказку. До самых последних мгновений, до момента, когда соседний домик остался за гранью узкого окна…
Мир размылся и исчез в безликих сумерках. Я до последнего мечтала, а мечта не сбылась.
На площадях жгли высокие костры, раздавалась музыка, разносились аппетитные запахи, но я вжалась в спинку сиденья и теперь мечтала, чтобы грядущая ночь закончилась как можно скорее. В дворцовом парке возок не скользил — волочился в длинной веренице. Может, повезет — Волтуар в окружении северян забудется в важных знакомствах, в обсуждении мировых проблем и не вспомнит обо мне до окончания торжества, а я растворюсь среди гостей и спокойно вернусь домой под утро.
