К озеру вышли с воодушевленными лицами, но все еще оставались немногословными. Расседлали волков, и звери мгновенно бросились к воде. Феррари от них не отставала. Недалеко от озера нашли тесную поляну, где и стали обустраиваться. Роми отправился на охоту, Елрех скинула в кучку охапку трав, собранную по пути, и ушла искать полезные коренья. Я замешкалась, глядя на Кейела, рубящего мелким топориком сосновые лапы. Затем повернулась к сидящей без дела Ив — по привычке, она вытащила из сумки наработки по ведьме, стиснула листочки и неотрывно смотрела на них.
— Ив, помоги набрать хвороста, — попросила я.
Она равнодушно пожала плечами, спрятала бумаги в сумку и поднялась. Следовала за мной без энтузиазма, только иногда отходила подобрать ветки. Молча добрели с ней до журчащего родника, спрятанного за грудой камней. Ключик бил из-под земли с силой, переливчато отбрасывал блики, приманивал кристально чистой водой. Под моей ногой хрустнула ветка, тень упала на камни — птички испуганно вспорхнули и с щебетом исчезли в кронах.
— Бурдюки не взяли, — подала голосок Ив; он едва не слился с шелестом воды.
Я опустила набранные ветки на бугорок, поросший мхом, и направилась к воде. Остановилась возле Ив, посмотрела на точенный профиль, подсвеченный солнечными лучами, и, вдохнув глубоко, попросила:
— Ив, прости меня.
Она поджала очерченные губы, нахмурилась и покачала головой.
— Ты не обидела.
Отмахивается ушастая…
— Прости, — настояла я. Сжала кулаки и решила высказаться полностью: — Это был твой шанс проявить себя, а мы его отняли. Думаю, поступили несправедливо, не сообщив сразу, почему уходим, и не предоставив тебе выбора. Но я не уверена, что ты что-нибудь доказала бы северянам, если бы прямо там выступила против городского защитника. И все равно прости.
Она стиснула челюсти, а вскоре поморщилась, поднимая голову выше. Не выдержала — сгорбившись, спрятала лицо в ладонях и, как ребенок, расплакалась. Я боялась пошевелиться, боялась сказать хоть что-нибудь. Ее горе одновременно понималось с трудом и с легкостью.
Когда-то я даже не задумывалась, что для меня важно в жизни. В повседневности брала все, не отдавая отчета ценности этому всему: чашка кофе, тетрадь, телефон, пальто — деньги. Я измеряла лишь то, за что приходилось платить деньгами, забывая оценить улыбки окружающих и их признание. Хотя последнее, пожалуй, я тоже измеряла деньгами. Всегда помнила, сколько отец вложил в мое обучение, и трезво оценивала себя как специалиста. Как специалиста, как подругу, способную оплатить вечеринку, как сестру, наставляющая младшего брата на верный путь трудяги в жизни без лентяйства. Фадрагос перевернул мою жизнь и научил ценить даже куски халата, используемые вместо обуви. Не только… Привычный мир разрушался и все приоритеты в нем медленно менялись местами. Приобретая новую систему ценностей, я теряла старую, а вместе с ней теряла и себя. Переосмысление? Быть может. Не знаю… Но я понимала: с Ив происходило то же самое…
Я выдохнула, прищурилась и уклонилась от ослепительного лучика солнца, пронизывающего ветку высокой ели. Взявшись за плечо Ив, притянула ее к себе, и она, всхлипывая и дрожа, мгновенно обняла меня. Уткнувшись мокрым лицом в шею, затряслась и разревелась сильнее.
— Ив, ты нужна Фадрагосу, — произнесла, поглаживая ее по черным волосам, но она замотала головой. Я упрямо повторила: — Нужна. Нам точно нужна. И обществу. Ты очень многое знаешь и…
— Бесполезна, — хватая воздух ртом, протянула она.
Я улыбнулась и, обнимая смелее, стала тихо вспоминать все случаи, когда она помогала. Убедительно напомнила, что Роми зачем-то приставлен к ней духами…
— Неспроста ведь, Ив. Да и кто бы еще научил меня призывать вонючих духов… — едва не цокнула языком от разочарования, что не помню имени.
— Кханкалка, — пробормотала немного успокоившаяся эльфийка, но все еще прижимающая ко мне, будто никогда не видела ласки.
А может, просто давно… Как давно она посвятила всю себя этому миру, не прося взамен ничего? Только соггоры способны пожертвовать собой без надежды на отдачу, но Ив — не они. Она точно ждала хоть чего-нибудь, но Фадрагос жесток.
Я усмехнулась.
— Давай призовем их. Хотя бы буду знать, что у них за вонь такая.
— Не надо. — Ив напряглась, но, видимо, предложение восприняла как неудачную шутку.
А я все равно прошептала, желая разрядить обстановку:
— Кханкалка, придите.
От следующего вдоха резануло в носу, засвербило, глаза заслезились. Ив отпрянула, закрывая нос рукой и тихо бранясь. А когда-то эта скромница убеждала меня, что не умеет ругаться. Через несколько минут мы сбежали с поляны, на которой стало невыносимо находиться. Возникало ощущение, будто там разлили что-то совсем уж едкое, а запах преследовал еще долго. Зато Ив улыбалась, советуясь со мной:
— Можно будет передать весточку мудрецам, как думаешь? Пусть они и есть Энраилл, — запнулась и, дернув ушами, глянула на меня, — это надо еще раз проверить, на всякий случай. Так вот: пусть они и есть Энраилл, но ты же не будешь отрицать, что Фадрагос они все это время защищали.
