благословенно имя Господне за те годы, которые были дарованы человеку в
промежутке». Если научиться таким образом относиться к нашему земному
существованию, то оно обретает новый смысл, становится воистину бесценным
даром.
И сказано о людях, не понимающих блага упреков в их пользу (
«Спасти ли Мне их? Ведь они лгали обо Мне». И сказано (там же, 7:15): «Я
наставлял их и укрепил мощь их, а они мыслят обо Мне злое». И сказано (там же, 11:3): «А Я учил Эфраима, взяв его на руки, а они не знали, что Я врачевал их».
Народу Б-га, жившему рядом с развалинами Сдома и Аморы, нельзя было не
увидеть в подобном соседстве грозного предостережения: изобилие при
отсутствии направляющей нравственной силы становится злейшим врагом
свободы. Еврейский народ должен был понимать, что единственным условием, позволяющим радоваться свободе и независимости в стране изобилия, стране,
«текущей молоком и медом», является соблюдение заповедей Торы.
От Всевышнего нас отделяет не время, но — духовная дистанция. А она не
имеет отношения к тому, в каком мире — земном или Небесном, пребывает
человеческая душа. Но тот, кто не выстроил свою связь с Всевышним, так же
далек от Него в мире Грядущем, как и в мире земном.
— Вы считаете, — сказал им патриарх, — что, назначая вас на
общественную службу, я власть вам даю? Рабство даю я вам, по слову старейшин
царю Рехавааму: «Ныне слугою ты будешь народу этому».
Если с христианами евреи имеют общую Книгу, то с мусульманами лишь
общую Тему. Если с христианами евреев разделяет понимание текста, то с
мусульманами сама его версия.
…Еврейская
называть словом «молитва». Это не излияние, не выражение внутреннего
состояния души, для которых существуют другие термины, например медитация, беседа, излияние души или мольба и т. д.
и усвоение истины, приходящей извне. Если бы наша «молитва» не была
— работой над собственным «я» с целью поднять его до восприятия истины, наделить способностью руководствоваться во всем волей Б-га, тогда не имели бы
смысла ни фиксированное время, ни постоянная форма наших молитв. Ибо если
бы
заранее обусловленное время каждый член общины обуреваем одними и теми же
чувствами, и всех одновременно переполняют те же самые мысли. В таком случае
молитвы вообще были бы излишни, поскольку мысли и чувства, которыми
человек уже обладает, не нуждаются в способах выражения, придуманных
другими людьми. Переполненное сердце всегда найдет путь для самовыражения, кроме тех редких случаев, когда любое проявление становится искажением этой
полноты. В таком случае нет ничего выразительней молчания.
Творя время, Б-г освящает
от земли, ничего не выделяя из созданного мира, ничего не освящая. Выделить в
пространстве место присутствия Б-га, освятить его может лишь человек.
«Принимая» освященное человеком, Б-г «спускается» в мир.
Раби Ишмаэль бен Элиша заявил: «Я буду заниматься при свете керосиновой
лампы и удержусь от регулирования фитиля!»
Однажды во время занятий он забылся и стал подкручивать фитиль. Когда
животное в жертву
Добро и милосердие между людьми вызывают поток Б-жественной любви к
человечеству. Эта любовь являла себя в Храме и поддерживала его: Храм был
подобен
любви, для созидания которого потребовалось так много времени и сил, исчез.
Храм стоял, будто лишенный внутреннего содержания. Физическое разрушение
наступило только после духовного падения, воплощением которого стала
беспричинная ненависть. Как сказали мудрецы, римский император Тит
(разрушитель Храма) смолол прежде смолотую муку.
