Этот день для Лидии начался обыденно. Тем не менее, у девушки было хорошее настроение. Вчерашняя проказа грела сердце, как горячий глинтвейн в зимнюю ночь. Однако она знала, что это душевное состояние продлится недолго, и ей станет скучно еще до обеда, если, конечно, ничего не произойдет. В будущем она долго корила себя за подобные мысли. А пока мир вокруг казался добрым и неинтересным.
За окном падали капли талой воды: снег сменил цвет с белого на серый. Птицы привычно щебетали свои незамысловатые мелодии. Казалось, сегодня будет так же, как и вчера. Одевшись в утреннее платье персикового цвета, повертевшись у зеркала, протанцевав вальс до выхода из спальни и обратно, Лидия была уже готова раздеться и лечь обратно в постель, дабы ей приснились сны, которые будут красочнее реальности. Ждать завтрака не было никакого желания, собственно, как и выходить из своей комнаты. И девушка уже почти поддалась своему порыву лени, как умиротворенную атмосферу особняка герцога Вельфа в одно мгновение разбил дикий крик ее maman. Лидия легко узнала его, так как слышала не раз во времена родительских ссор. Однако сегодня он звучал немного по-другому и в чужомм доме был крайне неуместен, чего не могла не заметить даже обычно непробиваемая мадам Деллоуэй. И потому Лидия поспешила на родительский крик, перешедший в столь же громкий рев.
Голос maman раздавался из малой гостиной на втором этаже. Поспешив спуститься вниз, девушка столкнулась на лестничном пролете со своими сестрами, однако звуки, издаваемые родительницей, обещали ей новые приключения, и потому Лидия не стала тратить времени на лишние разговоры. Вскоре она уже была в небольшой уютной комнате синего цвета.
То, что она увидела в следующий момент, запечатлелось в сознании девушки до конца ее жизни. Мужчина в клетчатом костюме лежал на полу у ног ее матери, из горла который вырывались уже почти беззвучные всхлипы. Невидящие глаза мистера Блума были устремлены в потолок. На белоснежной сорочке расплылось красное пятно, а из груди его торчал столовый нож. Этот человек был абсолютно точно мертв.
Когда паззл, состоящий из несложных кусочков реальности, сложилась в голове Лидии, сладковатый запах гниющей плоти достиг ее носа и девушка покачнулась. Она первый раз в жизни увидела труп. Сердце мадмуазель Деллоуэй словно сама судьба сжала в своей всемогущей руке: в тот миг Лидия четко осознала, что этот мертвец в ее жизни не последний. Легкая дрожь пробежала по спине девушки. И, наверное, она бы закричала, если бы в ее лихорадочные мысли не вторгся бы короткий всхлип и шуршание муслинового платья сестры.
Марта увидела труп и без чувств упала на руки прибежавшему на крик Джонатану Картеру.
— Расступитесь! — раздался повелительный голос герцога Вельфа, заставивший собравшихся у входа в гостиную слуг освободить ему дорогу.
За хозяином дома неотступно следовал Адальберт Ольфсгайнер с абсолютно непроницаемым лицом. Казалось, на этой маске никогда не было даже тени эмоции. Пройдя к месту трагедии, камердинер неподвижно замер за правым плечом герцога. Сам же Северин Вельф склонился над телом жертвы, брезгливым жестом отстранив от себя ищущую утешение мадам Деллоуэй.
— Что здесь происходит? — робко спросил мистер Эванс.
Стоявшая за его плечом Глория усиленно закивала, давая понять, что она тоже жаждет услышать ответ на свой вопрос. Столкнувшись с сестрами у лестницы, девушка не вовремя вспомнила, что не успела навести утренний марафет, из-за чего вернулась в свою комнату, припудрила носик и чуть не опоздала к кульминации.
— Блума убили, — коротко оповестил их, а также вновь прибывших студиозусов Императорского Университета и мистера Джонса, хозяин поместья.
Глория передернула плечами, но в следующее мгновение уже пришла в себя. Она с завистью посмотрела на свою сестру Марту, которая так ловко приземлилась на руки молодого мужчины. Если подстроить так, чтобы Его Светлость подхватил старшую из сестер, то ей придется упасть прямо на труп. Новое платье было сшито из розового шелка, и столь сильно рисковать им Глории совсем не хотелось.
