Такое сложно себе представить. В отчёте отсутствуют, со слов Ван Го-вэя, три слова. Как на это отреагировал командующий войсками?
Почему он не казнил посла за такую оплошность? Или применил к нему какое‐либо другое наказание. А так как неизвестно о каких‐либо действиях в отношении Чжао Хуна, то остаётся сделать вывод, что это запланированная ситуация. И, соответственно, можно предположить, что слова были настолько секретны, что их не доверили бумаге, а произнесли в устном докладе.
Теперь давайте предположим, какие слова, а точнее, иероглифы находились в пропущенном пространстве. Но для начала хотелось бы понять, сколько иероглифов пропущено. По подозрениям Ван Го-вэя, пропущено три иероглифа. Но если мы взглянем на приложенную к труду копию «Мэн-да бэй-лу», то начнем подозревать, что пропущено четыре иероглифа.
Но давайте примем к рассмотрению подозрения Ван Го-вэя и будем считать, что иероглифов три. Тогда непонятно, на каком основании предполагается в пропущенные «да-да жэнь». Мы с вами можем ещё предположить «Мэн-да жэнь» и «ман-хо-лунь», памятуя о четырёх пропущенных иероглифах «ман-хо-лунь жэнь».
Итак.
У нас с вами есть три словосочетания:
1. Да-да жэнь.
2. Мэн-да жэнь.
3. Ман-хо-лунь.
Какое из них предпочтительнее выбрать?
По поводу первого у Мункуева есть комментарий, с которым мы согласимся., в части того, что Мухали не мог причислять себя к татарам. Вот он:
«122. Мы, татары. – Племена татар, название которых китайцы распространили на все монгольские племена, как известно, были врагами рода Чингис-хана и были истреблены последним задолго до 1221 г., когда автор побывал у монголов в Яньцзине. Мухали, который был из племени джалаир, конечно, не мог причислять себя к татарам. Ван Го-вэй в примечании к этому месту рассказа, по-видимому, справедливо полагает, Что Мухали в данном случае употребляет название монгольских племён, принятое китайцами».
Наверное, не стоит объяснять, что Мухали, находясь на уровне Чингис-хана, мог ничего особо не объяснять послу, который стоял ниже его в иерархии, и тем более не входить в его положение. Поэтому объяснение о том, что Мухали вошёл в положение посла и употреблял названия, принятые китайцами, можно предположить из области фантастики, и если в документах нет прямых указаний на то, что он вошёл в положение, имеет смысл не принимать на веру такое объяснение.
Таким образом, да-да жэнь мы откинем.
Откинем мы и мэн-да жэнь, по той же самой причине, по которой должны были бы откинуть и да-да жэнь в первую очередь. Дело в том, что как первая группа иероглифов, так и вторая на тот момент не являлись секретными. Мэн-да вообще вынесено в заголовок книги. У Мункуева о Мэн-да написано следующее:
«Теперь татары называют себя Великим монгольским государством93, поэтому пограничные чиновники именуют их [сокращенно] мэн-дац».
На основании того, что эти два словосочетания не были секретными, мы откинем их.
Остается ман-хо-лунь или, быть может, ман-хо-лунь жэнь, которые были на тот момент секретными и были рассекречены Хо Юань цзе и Ма шаихэ, так как новая династия, не относящаяся к чингизидам, не понимала секретности этих слов.
Теперь надо понять последовательно, как всё происходило.
1. Император отдаёт приказ о перетранскрибировании и переводе уйгурского текста, который называется «Алтан дэбтэр», но император об этом не знает, и так как он китаец, то называет его «Юань би-ши», хотя он в китайском тексте называется «Юань-чао би-ши джу», но император не знает и об этом.
2. Академики идут в архив и видят там «Алтан дэбтэр» на уйгурском языке и транскрипцию на китайском языке без точек, которая называется «Юань-чао би-ши джу». Это два разных документа.
3. Они отдают писцам переписывать транскрипцию и на этом экземпляре делают подстрочный и связанный перевод. Подстрочный перевод делает Ма-ша Ихэ, связанный Хо Юань Цзе. Этот экземпляр впоследствии копирует Цань Дасинь.
4. Академики отдают писцам этот черновой экземпляр для переписывания.