В доме, в углу сеней, висели большие, в человеческий обхват, веники из крапивы. На сундуках лежали старые книги и толстые, перевязанные бечевкой стопки рукописей. Верхние страницы исписаны символами в форме ромбов. Всюду выделанные шкуры самых разных животных, на столе и узком подоконнике несколько резных фигурок воронов.
– Свет, ну честное слово, ну неужели ты в это веришь? – Зоя покачала головой, хотя не стала произносить вслух, что одно дело не верить в шаманов и их камлания в городе, в университете, и совсем другое – в этом странном доме, да еще тогда, когда земля под ногами ходит ходуном.
– Я – нет. Но модно это сейчас. Бабки с травами и заговорами всем надоели, вот и тянет на всякую экзотику. – Нина слушала их и крестилась. – Только сама ответь, ты уверена, что мы тут одни? Не слышишь шагов, шорохов? Не видишь бесплотных теней? Тебе не снятся странные сны?
На этих словах Светы Нина вздрогнула, краска сбежала с ее лица, но она тут же взяла себя в руки, нашла и зажгла еще две свечи.
Свете понравился результат ее шутки. Она чуть улыбнулась и занялась своим рюкзаком.
Впрочем, в доме действительно не было страшно. Простая изба из комнаты и прихожей. В сенях на веревке висит несколько пучков лекарственных трав. Обычное дело, от простуды и живота, как у многих в деревнях. Никакого тебе ведьмовского котла в очаге, никаких сушеных мышей под потолком.
Меховые унты у двери, брезентовая ветровка и ватник – ничего зловещего. Никаких теней и шорохов.
В большой комнате печь, поодаль – плетеный короб, в котором обычно хранят запасы. У окна – стол со скамьями с обеих сторон. Занавески на окне, лоскутное одеяло на кровати.
Нина развела огонь в печи, налила воду в чугунок. На столе лежали остатки хлеба, сухари и лук. Как вода закипела, Нина забросила макароны и размешивала ложкой с длинной ручкой.
– Что же лежит внутри человека, если он поклоняется таким страшным божествам? – Нина кивнула на фигурку ворона, будто вырезанную Урфином Джюсом. – Я очень благодарна хозяевам этих домов, и все же не понимаю я их. Вот христиан понимаю – те проповедуют человеколюбие и прощение обид. А эти что?
– Нина, как ты не понимаешь! Языческие боги куда интереснее и сильнее! – Света говорила, улыбаясь. – Они заговорами лечили болезни, предсказывали будущее, могли вызвать дождь, наслать порчу! А что мог предложить христианский бог? Ничего такого!
Хорошо, что девушки могут шутить, отвлекутся от ситуации.
Зоя взяла сухарь, кружку с водой и вышла на крыльцо. Спустилась и запрокинула голову вверх. Загадочный узор не давал ей покоя. Сверху шла пирамида с вырезанным внутри цветком, чуть ниже – сердце, еще ниже – крест. Что это? Модель мира? Верхний мир с цветком, сердце – мир людей, и крест – как мир мертвых?
Все знаки по отдельности – лабиринт, ряды берез, наличники из костей, рисунок над дверью – не значили ничего. А вот все вместе – складывались в не очень хорошую картину. Нужно оставить записку с благодарностью, деньги за ночлег и еду – и уходить с первыми лучами солнца.
– Нина, Света, я проведаю ребят и позову их на ужин.
Она постучалась в домик к Виктору и Рэму. Над их дверью, уже почти неразличимый в темноте, чернел похожий рисунок. Вышел Виктор. Он жевал сушеное мясо.
– Приходите к нам на макароны.
Зое стало дурно от предчувствия. Они как саранча напали на открытые дома. И сейчас поедали запасы хозяев. Возможно, оставляя без еды стариков и детей.
Она не стала ждать ответа, быстро сбежала по ступеням. Над дверью второго дома был другой рисунок. Если она правильно поняла – ворон и меч.
Борис и Евгений разобрали рюкзаки, растопили печь и повесили спальники на просушку.
– Пойдемте к нам, Нина сварила макароны, есть сухари и лук.
– Отлично, нам хватит. Но придется еще немного «ограбить» наших добрых хозяев. Мы не дойдем без их запасов.
– Оставим записки и деньги.
– Без вопросов. Я не хотел рыться в чужих вещах. Сейчас посмотрю, что у них есть, чтобы не забрать последнее.
За столом было непривычно тихо. Раньше на привалах все старались кучковаться, держаться вместе. В доме все изменилось. Все будто вспомнили, что с ними за одним столом сидит убийца, что все они – чужие люди и стоит думать только о себе. Нужно потерпеть, а через два-три дня доберутся к городу, появится возможность разъехаться и поскорее забыть о смерти Юрия. Казалось, все расселились таким образом, чтобы в случае опасности вскочить с места и скрыться в лесу.
Виктор притащил из их дома мешок гречки килограммов на пять, связку сушеной рыбы и объемный куль сушеного мяса. Зоя, скрипнув зубами, отсыпала примерно килограмм крупы и часть мяса и рыбы.
– Товарищ Виктор! Нехорошо советским туристам забирать последнюю еду у отсутствующих хозяев, даже если мы попали в безвыходную ситуацию! Верните остальные припасы на место и не забудьте написать записку и оставить деньги. – Зоя с укором смотрела на Виктора.
Рэм презрительно фыркнул:
