Прошел бывшую церковь с выставкой хомяков, обернулся на роддом Грауэрмана на противоположной стороне улицы, точнее, на его глухую стену с экраном «Элина». На нем транслировался какой-то очередной классический концерт. Красиво. Для бездельников.
Вот он родился в деревне при помощи старой повитухи. Мать болела и уехала рожать к родственникам. А то бы… Может, родился бы на той же кровати, что Кир Булычев, Булат Окуджава или Андрей Миронов.
В прошлом году он, как и половина москвичей, приехал 7 ноября, в день празднования 55-летия Октябрьской революции, на проспект Калинина, напротив седьмого дома. Экран поставили после выставки о наружной светорекламе, бегущих строках и тому подобных новинках, украшавших город. На здании «Известий» бегущая строка появилась еще в 31-м году и рассказывала о новостях дня. А вот такого табло не было нигде в мире.
Огромный телевизор во всю стену размером, судя по новостям, двести сорок квадратных метров требовал почти сто четыре тысячи автомобильных ламп накаливания!
Во время испытаний летом 72-го года в городе злорадно сплетничали – жара плавила экран, и, казалось, уличный телевизор – совсем нереальная, технически невыполнимая затея. Он тоже ехидно улыбался, слушая такие новости. Изобретатели любили привлечь внимание, хватаясь за слишком сложные задачи. В погоне за славой тратили казенные деньги. А ведь их есть куда потратить в огромной стране. Вложить в сельское хозяйство и обеспечение продовольствием, в осушение болот и обводнение засушливых регионов. Поговаривали, на экран ушло ни много ни мало – один миллион рублей.
И все же он тоже пришел на премьеру «Элина» и тоже, как ребенок, радовался техническому чуду – огромному телевизору, вещающему на огромном проспекте.
– В окнах темно, дыма из труб нет. Может, нет тут никого?
– Стругацких все читали? «Понедельник начинается в субботу». Очень хочется спать под крышей, но не как у Стругацких в волшебном музее на исчезающем диване. – Борис высказал ровно то, что пришло в голову и Зое.
– Я ни во что колдовское не верю. Мы, в конце концов, живем в прогрессивном двадцатом веке. Палатки можно и во дворе поставить. Не думаю, что жители будут возражать. А вот еды попросить у них ну очень хочется! – неожиданно заявила Света.
– Ждите здесь! Я поищу людей, поговорю с ними, потом и решим, как поступать.
Зоя была благодарна Евгению, ей очень хотелось укрыться от подступающего тумана, поспать в тепле и сухости, поесть. Но вид этой странной «деревни» даже ей, убежденной атеистке и материалистке, говорил – беги!
Измотанные уставшие туристы переминались с ноги на ногу, не решаясь даже снять рюкзаки, готовые сорваться с места при малейшей опасности.
Грохнула дверь первого дома, и вот уже Евгений пошел ко второму, постучал, вошел. Как и в первом, не заперто.
– Ну что, никого нет. Вон в том, дальнем – чуть теплая печь. Недавно ушли. И… я посмотрел, собирались, видно, в спешке, продуктов достаточно осталось. – Евгений замолчал, оглядывая свою группу.
– Вы как хотите, а я пойду туда, где печь теплая. – Света, оттеснив Виктора, двинулась к дальнему дому.
– Только обещай мне держать себя в руках, – жарко прошептала в ухо.
Он кивнул. «Что же она думает? Что я никогда не был в ресторане?» – обидные мысли шевельнулись было в голове, но она легонько прижала его локоть своим, и мысли отступили. Они вошли в холл ресторана «Арбат». Он не хотел признаваться, но действительно не был в таких ресторанах. Когда отец еще занимал свою должность, они ходили несколько раз в «Прагу», но это заведение было совсем другого сорта. Оно было не для всех.
Вырез ее платья так и тянул, так и звал наплевать на ресторан и отправиться в квартиру с другой стороны проспекта, а там, уже в лифте… Они стояли в огромном, самом большом ресторанном зале Европы. Именно так писали в газетах, и действительно, зал «Арбата» походил на театр. В углу размещалась небольшая сцена, окруженная несколькими рядами столов. Такие же ряды столов виднелись и на втором ярусе. Между ними сновала, казалось, сотня официантов. Посадка была почти полная. В зале тяжело пахло духами и едой.
Смутно знакомая женщина на сцене допевала что-то веселое.
Подошел метрдотель, извинился за задержку и повел их в зал. Мужчина старался ни на кого не смотреть, хотя ему так хотелось. Они прошли в самый центр, за первый столик напротив сцены.
«Так вот оно как, значит, бывает. Вот чего я хотел и к чему стремился. Тут все и сконцентрировано. Шикарная еда, высокое общество, вышколенная прислуга и красивая женщина». Где-то на периферии сознания мелькала мысль, что это все не его по праву, что он здесь гость, и гость случайный. И вообще, она сказала, что у нее контрамарка и все уплачено заранее, чтобы он не волновался. Вот бы ему такие связи… Все будет. Он еще себя покажет.
«А что, если официант все по мне поймет? Догадается, что не по моему кошельку это? Значит, надо им себя показать! Не тушеваться. Тем более все уплачено».
