Его спутница сделала заказ за обоих и вышла в уборную, он наконец мог обернуться и посмотреть, где оказался. Жизнью, как едой, нужно наслаждаться, а не жевать ее как репу.
Стену позади них, за последним рядом столиков, украшало мозаичное панно с древнерусским праздником. Слева, с противоположной стороны от сцены, располагался роскошный бар, сложенный из кирпича, отделанный красным деревом и кожей. Но больше всего поражал потолок. Он будто парил, едва касаясь стен. Только как следует присмотревшись, можно было понять, что он сделан из металла, прикрывавшего лампы, что и вызывало оптическую иллюзию.
Он почувствовал руку на плече. Она вернулась. Села напротив, закурила, смотря в его глаза.
Свет чуть притушили, и на сцену под неожиданно дружные аплодисменты вышли девушки в блестящих нарядах, чуть прикрывающих грудь. При малейшем движении треугольники ткани тоже двигались. Он не мог оторвать от них жадных глаз.
«Что же это такое? Розыгрыш? Сейчас ввалится милиция и соберет у всех паспортные данные?» – тревожно стучало в его голове.
– Милый, попробуй котлету. Остывает. – Она тихонько засмеялась, наблюдая не за сценой, а за его выражением лица. Ей нравилось дразнить мужчину. И после паузы добавила: – Все в порядке. Это варьете. Вполне законно здесь. Тебе понравится.
Это было что-то необыкновенное. За стеной на проспекте прогуливались степенные матери семейств. Отцы читали газету «Правда» или «Известия» о радостях честного труда на фабриках и в колхозах, о выполнении пятилетки в четыре года. А тут советская элита смотрела акробатические номера с обнаженными женщинами. Назавтра об этих зрителях напишут передовицы. О том, как народная артистка такая-то снимается в очередном патриотическом фильме, а ее муж, член Верховного Совета, выступает за увеличение выплавки чугуна. Какая нелепица. Разные, разные миры. Труд, который восхваляют эти пустобрехи, вовсе не в природе человека, и вовсе не труд делает нас свободными и счастливыми. Человека делают свободным и счастливым деньги и связи.
Сказка. Еще лучше, чем он мог себе представить.
Тем временем под зажигательную музыку, от которой мужчины всего зала непроизвольно постукивали ногой, артистки поменяли наряды. Во время акробатических упражнений, наклонов, шпагатов тела оголялись сильнее. Посетители налегали на коньяк и закуски. В зале становилось все более накурено, а оттого совсем нереально. Запретный плод. Очень, очень манящий.
А позже, когда они, опьяневшие от вина и шоу, выходили на прохладный воздух проспекта Калинина, она, будто только вспомнив, походя произнесла:
– В среду полдесятого выйди на проходную, тебе принесут коробку с туфлями. Занеси их мне потом, ладно? Только не открывай.
– Нина, Зоя, вы идете? – Света уже стояла на крыльце дома.
Пока Зоя собиралась с мыслями, Виктор двинулся вперед, поднялся на крыльцо. Все три дома выглядели одинаково – простой серый сруб, чуть поднятый над землей, с широким крыльцом.
Между домом и рядами берез стоял туалет. Виктор переминался с ноги на ногу. Не выдержав, сбросил рюкзак, быстро пошел к небольшому домику.
С одной стороны от поселения текла река, от нее шел лабиринт, два плотных кольца берез, внутри которых треугольник из домов. С другой стороны деревьев небольшая поляна с валуном в человеческий рост и огромным кострищем, а дальше располагался холм, рельеф шел вверх, надежно закрывая поселение от чужаков.
Зоя вдруг подумала, когда шли вдоль реки, птицы пели, летали стрекозы, шумели вода и лес, сплетая особую природную музыку. А сейчас – будто все смолкло. Стих ветер, деревья замолчали. Гул реки не слышен. Птицы уснули или улетели. Странная тишина, неправильная. Такой не бывает в природе, где все живое.
Тем временем группа разошлась по домам. В окне первого показался Борис, туда же поднимался Евгений. На крыльце второго стояли рюкзаки Рэма и Виктора. Зоя помедлила еще немного. Их поступок был ужасен. Прийти в чужие дома и тут же заселиться. Причем в непростые дома. А если хозяева к ночи вернутся? Что тогда? Нужно было поставить палатки во дворе да взять немного еды, самый минимум. Оставить взамен деньги.
Она медленно пошла к третьему дому. В его окне появился и исчез силуэт свечи и женской головы. Получается, что, кроме продуктов, они используют и другие запасы хозяев. «Надо предостеречь девушек, попросить не трогать лишнего», – подумала Зоя.
Над входной дверью Зоя заметила старый, плохо различимый узор, но отвлекла Света и не дала разглядеть. Она уже что-то жевала и говорила с набитым ртом.
– Если это поселение шаманов, то они нестрашные! У подруги родители в министерстве работают, так туда недавно одного привозили! Сын у министра очень болел, врачи говорили, что медицина там бессильна. Так вот такого привезли. С Камчатки или Дальнего Востока, я не помню, в меховом тулупе с разноцветными узорами, весь обвешанный бусами, с посохом и большим кожаным бубном. И, говорят, такие лечат и денег не берут совсем.
