– Ольга, а вы знаете, что ваш Белый – наполовину волк? – Борис вытащил из рюкзака спальник и устраивал его на ветках недалеко от огня.
– Да? Разве такое бывает? – Алла будто защищала Ольгу.
– Посмотрите, он и визуально похож, и мускулатура развита куда сильнее, чем у обычных собак. Конечно, волки и собаки генетически близки, ведь собаки произошли от волков, но в дикой природе они не скрещиваются. Белый, я думаю, гибрид немецкой овчарки и волка. Я слышал, их специально выводили в НИИ, но сам вижу впервые.
Зоя слушала с интересом. Присутствие Белого ее успокаивало. Она уже успела почесать его за ухом, погладить густую жесткую шерсть. Собака. Он как будто приближал их к дому. Защищал и успокаивал. И все же кое-что в словах Бориса ее тревожило. Он говорил о генетике. О генетике говорил и Юрий в самый первый день у костра в горах. Значит, они все же связаны? Юрий высмеивал генетиков, мол, что правильно с ними обошлась советская власть, поставила на место этот «вейсманизм-морганизм», отправила под арест, как опасных, отрицающих материалистические основы теории развития Дарвина.
– Скажите, никто не против? Раскинем разок?
Ольга достала из рюкзака свернутый несколько раз старый полиэтиленовый пакет. Аккуратно, даже как-то благоговейно открыла, достала сверток. В нем лежало несколько колод карт. Снизу – широкие с рисунками, сверху – игральные. Взяла верхнюю.
– Оля не шаманка, но гадает отлично, – заявила Алла.
На слове «шаманка» вздрогнули и Нина, и Зоя. Алла заметила это и подняла брови.
– Чего вы пугаетесь? Шаманы тут живут, они не опасны.
– Не опасны? Я видела их рисунки в одной деревне на хижинах и жертвоприношения животных. Что им «скажут боги», то и делают. Я не знаю, на что эти колдуны способны, – проговорила Зоя, – они точно не милые и пушистые.
Алла хрипло рассмеялась.
– Нашли кого бояться. Наоборот, к шаманам за помощью все ходят. И местные, и приезжие работники. Они и про будущее расскажут, и травами научат пользоваться… Выглядят они, конечно, непривычно и ведут себя эксцентрично, но точно не представляют опасности, – весомо парировала Алла. – Оля, ну, что там карты говорят?
Речь Аллы, такая уверенная, неожиданно успокоила всех.
Зоя знала, что гадание запрещено. Ей и в голову не пришло бы гадать в Москве, она не позволила бы этому случиться. Но здесь они сидели в безвременье, накрытые темнотой тайги, отрезанные от всего мира шумом реки. За последние несколько дней произошло столько странного, мистического, что мир стал сложнее. Зое казалось, что она стала больше видеть и глубже чувствовать. Тайга дышала, земля под ногами привычно подрагивала и будто стонала. И блики костра на черных волосах гадалки, блеск ее темных глаз приоткрывали путь в миф, сказку для взрослых. Так почему бы не поиграть, не заглянуть в запретный мир?
Ольга гадала медленно. Гладила карты, а потом раскладывала их в свете костра в три ряда, друг на друга. Смотрела, перебирала. Казалось, сейчас начнет говорить и расскажет все-все, всю жизнь от начала и до конца. Все секреты и боль. Но нет.
Про себя Зоя услышала, что смерть будет ходить рядом. Так и есть. Но в ком? Дойдет ли она до поселка? Света просто отказалась гадать и ушла в палатку. Борису Ольга предсказала казенный дом, Нине – нового друга, а Рэму – что скоро ему готовить могилу. Наклонилась к Виктору и что-то прошептала ему на ухо. Он заулыбался. Единственный, кому понравился результат гадания.
НА СВОЕЙ последней – XXIX сессии Генеральная Ассамблея ООН одобрила советское предложение заключить международную конвенцию о запрещении использования внешней среды «в военных и иных целях, не совместимых с интересами обеспечения международной безопасности, благосостояния и здоровья людей».
Это предложение, несомненно, является еще одним практическим шагом в тех условиях, которые предпринимает наша страна в интересах упрочения всеобщего мира в соответствии с разработанной XXIV съездом КПСС широкой и конструктивной Программой мира.
Совершенно очевидна своевременность данного предложения. Еще живы в памяти сообщения из Южного Вьетнама о ведении там американцами так называемой «погодной войны», при которой, например, искусственно вызываемые дожди не только размывали дороги, подъездные пути, коммуникации, но и одновременно смывали со склонов плодородный слой. Эго вызывало эрозию значительных участков земли. Применение гербицидов и дефолиантов, а также «огненных бурь» привело к гибели на громадных территориях (58 тыс. кв. км) природной растительности, которую трудно, а порой невозможно восстановить даже в щедрых условиях тропиков. Лесным массивам нанесен ущерб, оцениваемый более чем в полмиллиарда американских долларов.
Но, как оказывается, индокитайский опыт – это лишь цветочки по сравнению с теми ягодками экологической войны, которые могут вызреть на древе нынешней научно-технической революции, если некоторые милитаристски настроенные государственные деятели и военачальники на Западе будут и дальше стремиться использовать механизмы грозных природных явлений в военных целях.
