Земля не выдержала. В ее коре, как и в группе людей, произошел раскол.
В восемнадцати километрах на юго-запад от вулкана Плоский Толбачик открылась огромная трещина, над которой выросла стена огня. Стена почти в километр длиной. Вскоре она разбилась на отдельные фонтаны. Из земли со свистом и шипением вылетали вулканические бомбы.
На расстоянии ста километров растительность покрывалась слоем пепла, ядовитого для многих видов растений. Под вулканическими шлаками и пеплом были погребены оленьи пастбища и заросли кедрового стланика, погибли мелкие животные и птицы, деревья лишились листьев, ветвей и коры.
Во все стороны от конусов на расстоянии в несколько километров перелески превратились в каменную пустыню, черная поверхность которой напоминала лунный ландшафт.
Активная область Большого трещинного толбачинского извержения протянулась на двадцать восемь километров от Плоского Толбачика до конуса Южного прорыва. Вдоль нее выросла цепь крупных шлаковых конусов – Новые Толбачинские вулканы. Вокруг Южного прорыва расползалось иссиня-черное базальтовое лавовое одеяло. Лавы залили площадь около сорока пяти квадратных километров, как полтора острова Норфолк, открытых Джеймсом Куком между Австралией и Новой Зеландией. В атмосферу попали больше ста тонн вулканических газов.
Жизнь перешла на бег.
Сначала – от близкого вулкана. Потом – от убийцы. А сейчас – от ядовитого пепла, закрывавшего горизонт.
Гул земли трудно описать. Как будто человек стоит у самолета, у работающего двигателя, гудит не только воздух вокруг, но и земля, а с ней и человек. Это древний сакральный танец, который не прервать, пока природа не решит его закончить.
Раньше Зою восхищала мощь гор и вулканов, создающих новые гигантские формы рельефа. Они выплескивали новые минералы и соединения, поднимали из глубин земли новые, еще неизвестные горные породы. Но вблизи было видно, что эта сила не созидала, она брала дань, разрушала, вызывала ужас.
Зоя оглянулась и увидела, как вулканические бомбы летели от вулкана и приземлялись в лесу, вбивая вековые деревья в землю.
«Отец! Я не помирилась с отцом!»
Было сыро. В воздухе ощущался запах гари и чего-то нового, кислого. На адреналине шли пару часов без завтрака, замерзли и устали. Евгений, как только увидел небольшой ручей, тут же скомандовал привал.
Зоя размешивала гречку в котелке.
– Света, достань, пожалуйста, сушеное мясо. Хочу в кашу добавить.
– Нет! – Света вскрикнула, тут же зажала ладонью рот. – Прости. Я сейчас не смогу есть мясо.
– Ладно. Конечно, не волнуйся. – Зоя отвернулась и поморщилась.
Идиотка. Света такая впечатлительная. Зое было стыдно, что она сама не подумала об уместности мяса. Всего несколько часов назад Рэма на их глазах разорвал медведь, а она со своим мясом…
Нина пошла вверх вдоль ручья и тяжело опустилась на землю. Зоя подошла к ней. Нина подняла на нее глаза.
– Зоя, не сейчас. Мне нужно побыть одной.
Нину, которая не умела выбирать мужчин и в походе так разочаровалась в Рэме, спас ее бывший жених. Он встал между ней и медведем, и медведь задрал его. Рэм спас всю их группу. И правда, чужая душа – потемки.
Борис с Ольгой собирали дрова. Виктор уселся поудобнее и играл на гитаре. К его нечуткости так привыкли, что воспринимали барда как радиоточку, которая бубнит на кухне. Его музыка уже не увлекала, не погружала в себя, не вела по волнам историй. Стала просто набором звуков. А сейчас даже вызывала отвращение.
Евгений и Алла резали еловые ветки, раскладывали вокруг костра, оборудуя сидячие места.
– Мы недавно в цирк с родителями ходили, и дрессировщик рассказывал, что медведи не нападают на людей. А если встретил его в лесу – надо шуметь, он сам уйдет. Как же так… – Света рисовала что-то тонкой веточкой на влажной земле.
Евгений подошел, бросил еще ельника, ласково похлопал ее по плечу.
– Вы в Петропавловске видели народ с ружьями? Они по окраине города не просто так ходят. Мне рассказывали, медведи выходят часто, каждый день. Нападают редко, да кому и одного раза хватает.
– Он быстрый. Ты видел, как к Рэму подлетел? Глазом не успели моргнуть.
– Угу, местные говорят, медведь в рывке способен догнать лошадь.
– Ну а на людей-то он чего пошел? Нас много, не один человек, но он не испугался. – Ольга принесла кусок полиэтилена, разложила его на еловых ветках.
– Может, от природных катаклизмов озверел. Ну а так-то он и на стаю волков может напасть, чтобы их добычу отобрать. В большинстве случаев успешно. Стаю. Волков. Поедающих свою добычу. Если вы когда-то пробовали тронуть миску Белого или любого домашнего бобика во время еды – поймете, о чем я говорю.
Борис вернулся с дровами и тоже присоединился к разговору:
