– Что это значит, господин Ванзаров? Хотите меня оскорбить?
– Нет, мадам Дефанс, не хочу, – сказал он без вызова, немного равнодушно, будто уже выиграл поединок. – Я не наводил справки о вас. Но знаю, кто вы.
– Неужели? И кто же я, по-вашему?
– Желаете напрямик?
– Да, желаю! – заявила она с вызовом.
– Извольте. – Ванзаров помолчал, будто подбирал слова. – Вы бланкетка. Дорогая бланкетка, бланкетка высшего класса. Ваша задача – приводить на тотошник богатых мужчин, которые проигрывают большие суммы на развитие фигурного катания. За что получаете свой процент. Дополнительно зарабатываете на клиенте обычным образом. Вы никакая не Дефанс. Настоящую фамилию выясним в полицейском участке при проверке паспорта. Регистрация для проживания в столице имеется?
Мадам открывала и закрывала ротик, как рыбка, выброшенная на берег. Буквально не могла выдавить из себя ни слова:
– Как вы… Кто вам…
– Логика, – ответил Ванзаров, словно успокаивал. – Ваша внешность слишком яркая для аристократического катка. Вы здесь, значит, это кому-то выгодно. Держитесь рядом с тотошником. Где тотошник – там мужчины при деньгах. Кому выгодно – очевидно. Далее. Вы проявили ко мне кокетливый интерес, решив, что общение с Куртицем и поручиком Брандом говорит о моём высоком положении. Вы ошиблись. Теперь пытаетесь исправить ошибку.
Она опустила голову. Будто рассматривала снег у ботиночек:
– Что с того, господин Ванзаров?
– Для вас – ничего, мадам Дефанс, – ответил он. – Меня не интересует, чем и как вы зарабатываете на катке и вне его. Мне нужна ваша помощь.
Мадам ответила быстрым взглядом, в котором было заметно много природного ума:
– Это правда?
– Слово чиновника сыска. – Ванзаров поднял правую руку, будто давал присягу суду.
– Чего вы хотите?
– Когда начнутся состязания по фигурному катанию?
– Завтра. Сегодня у фигуристов последняя тренировка. Через час стартуют забеги на скорость. Так что вы хотите?
– Приглашаю покататься. – Ванзаров указал на павильон. – Лёд отличный, погода чудесная.
Потребовалось несколько секунд, чтобы мадам Дефанс убедилась: странный мужчина не шутит.
– Не смею отказать вам, господин Ванзаров.
Они зашли в павильон. Иволгин с невозмутимым лицом выдал им коньки. Ванзаров ушёл на мужскую половину, мадам Дефанс на женскую. Через пять минут они встретились на веранде, где установили доску тотошника, а самые горячие болельщики согревались чаем и бутербродами. Ванзаров первым сошёл на лёд, предложил даме руку. Она приняла её. Легко оттолкнувшись, Ванзаров заскользил по чистому льду, увлекая за собой партнёршу. Коренастый мишка держался уверенно, с некоторым изяществом. Ничего особенного, конькобежец, владеющий голландским шагом. Они сделали большой полукруг по зеркалу пруда и оказались у островка, на котором снег тщательно утрамбовали. Мадам Дефанс хотела продолжить катание, но Ванзаров остановился. Место, отдалённое от посторонних ушей. Фигуристы тренировали фигуры далеко, около сцены и веранды.
– Мадам Дефанс, прошу отвечать искренно. Всё останется между нами.
В интонации чиновника сыска не было ни угрозы, ни нажима, ничего особенного. Почему-то мадам сразу поверила:
– Вы не оставляете мне выбора, господин Ванзаров.
– Рад, что мы поняли друг друга. В субботу утром вы видели Ивана Куртица?
Она молча кивнула.
– Здесь на катке?
Ответ тот же.
– Что вам было нужно?
– Ваня… – Она запнулась и продолжила: – Иван Фёдорович должен был вернуть мне старый долг.
– Насколько большой?
– Сто рублей, – ответила мадам без запинки.
– Как узнали, что Куртиц будет в этот час на катке?
– Случайно. Пришла утром на каток в ожидании… одного человека. Встретила Протасова, он говорит: «Ваня приехал, скоро будет». И он вскоре появился. Весёлый, довольный, под мышкой новенький костюм, завёрнутый в бумагу.
– Откуда Протасов мог узнать о приезде?
– Полагаю, Митя ему сказал, видела его около павильона.
– Долг Иван Фёдорович отдал?
– Обещал после, как покатается. И так внезапно умер. Осталась я ни с чем. Господин Ванзаров, больше ничего не знаю…
– С кем Иван Фёдорович разговаривал перед выходом на лёд?
Мадам немного задержалась с ответом. Будто взвешивала: можно сказать или нет.
– С Протасовым. С Картозиным, кажется.
– С Иволгиным?
– Кивнули друг другу. Иван держит с распорядителем дистанцию. Но почему вас это интересует?
– Потому что перед выходом на лёд Ивана Куртица отравили.
Ванзаров наблюдал, как на лице Дефанс проявляется осмысление страшной новости. Наконец осознала целиком.
– Я знала, что это случится, – сказала она.
– Назовите причину, мадам Дефанс.
– Дело в том… А, да что тут скрывать, это и так все знают… Протасов держал тотошник всего несколько недель, пока Иван был в Москве. Дело принадлежит Ивану, вернее господину Куртицу. Иван назначает и принимает ставки. А на тотошнике… – Она запнулась и замолчала.
– Много проигравших и обиженных, – закончил Ванзаров.
– Плата за азарт. Мужчины в нём нуждаются.
– Ваши клиенты обычно проигрывали?
– О них не спрашивайте, господин Ванзаров. Сама буду молчать и вам не советую интересоваться.
Намёк был похож на предупреждение.
