Извозчик дёрнул поводья, лошадь неторопливо пошла. Сделав поворот на Большой Садовой, пролётка свернула на Екатерингофский проспект, миновала Среднюю Подьяческую улицу, переехала мостик через Екатерининский канал и подъехала к Никольскому саду. Пока мадемуазель не проронила ни слова, смотрела на мелькавшие дома. Пролётка остановилась. Извозчик сделал то, чего трудно ожидать: соскочил с козел и отошёл в сторонку.
– У нас важный разговор, мадемуазель? – спросил Ванзаров.
Она повернула к нему голову:
– Исключительно важный, господин Ванзаров.
– Тогда начните с главного.
Барышни любят развести предисловия на пустом месте. Настасья Фёдоровна, казалось, немного сбилась с толку:
– Да, извольте. Фёдору Павловичу угрожает опасность. Он скрывает, но я знаю.
– В чем заключается опасность?
– Опасность смертельная. Его грозят убить, – сказала она.
В отличие от прочих барышень, которые просят о помощи, заливаясь слезами и раздирая душу стонами, Настасья Фёдоровна была спокойна. Если не сказать: холодна.
– Мне нужны факты, – ответил Ванзаров.
– Шестого января было устроено покушение: шутихи летели прямо в него. Он чудом спасся, только пальто прожжено. Это не всё. Ему пришлось увезти в Москву Ивана.
– Ивана Фёдоровича угрожали убить?
– Вы правы. И ещё странный поступок Алёши: уехал в монастырь в Москве, хотя до этого к религии был равнодушен.
– Его напугали?
– Полагаю, что так. Смерть Ивана доказывает, что эти люди не шутят. – Она смотрела так, будто Ванзаров обязан сойти с пролётки и арестовать злоумышленников.
Он мог лишь молчанием испытывать терпение барышни.
– Настасья Фёдоровна, откуда у вас сведения об угрозах отцу и братьям?
Барышня кивнула, будто ученица, которая знает ответ на вопрос учителя.
– Фёдор Павлович скрывает, но я знаю, – твёрдо сказала она. – Он получает записки, читает, комкает и выбрасывает. Я случайно подобрала и подсмотрела.
Женское любопытство. Иногда оно приносит пользу. Изредка, но и такое чудо случается.
– Записки при вас?
– Как вы могли подумать, господин Ванзаров! – возмутилась она. – Я прочла, но не могла хранить чужие письма. Это неприлично. Они сожжены.
Ванзаров подумал, что хорошие манеры могут нанести вред. Во всяком случае, сыскной полиции.
– Любую угрозу сопровождает шантаж, – сказал он. – Что требуют от вашего отца?
– В записках об этом ничего не было.
– Как же сформулирована угроза?
– Примерно так… – Настасья Фёдоровна подняла глаза, будто старалась прочесть, что у неё на лбу написано. Милые, хоть и холодные глазки. – Вот так: «Вы погибнете, если не исполните нашу волю»… Или так: «Вы потеряете сына, если не исполните нашу волю».
– А после смерти Ивана?
– Фёдор Павлович больше не бросал в мусорную корзину, держал при себе.
– Угрозы были подписаны вензелем «М» и «I»?
Ванзаров наблюдал, как барышня борется с чувствами.
– Откуда вам известно? – спросила она, понизив голос.
– Тайна розыска, – ответил бессердечный чиновник сыска, который не считался с женским любопытством. – Вам известно, что означает эта подпись?
Привстав с диванчика, Настасья Фёдоровна проверила, насколько далеко извозчик, и огляделась по сторонам. Редкая предусмотрительность.
– Известно, – сказала она шёпотом, вернувшись на диванчик. – Мне по секрету Ваня рассказал. Перед тем как поехать в Москву.
– Не скрывайте ничего, мадемуазель Куртиц.
– Только прошу вас, господин Ванзаров… Никому ни ползвука.
– Можете не сомневаться.
Перейдя на таинственный шёпот, Настасья Фёдоровна сообщила: это подпись «Братства льда». Абсолютно секретное общество, в которое входят чрезвычайно влиятельные лица. Цели общества неизвестны, но кажется, благородны, нацелены на улучшение жизни народа. Новому члену дают разные блага, исполняя его желания, чтобы потом он тайно трудился на благо людей. Чтобы стать членом, надо пройти три ступени исполнения приказов. Самому вступить в братство невозможно: они выбирают достойного. Секретность так высока, что члены братства не знают друг друга. За нарушение секретности следует неотвратимое наказание. Прошедший три ступени проходит посвящение, становится членом братства.
История с масонским душком была доложена с такой глубокой верой, с какой барышни верят в благородных героев французских романов. Если бы не особый интерес ротмистра Леонтьева, «Братство льда» можно счесть дурным розыгрышем. Или чьей-то злой шуткой.
– Иван Фёдорович проходил ступени братства?
Настасья Фёдоровна издала печальный вздох:
– Теперь понимаю, что почти наверняка.
– Значит, он нарушил условие, рассказал вам, раскрыл тайну.
Смысл сказанного дошёл быстро. Барышня сообразительная.
– Нет, нет, – сказала она, невольно отмахиваясь ручкой. – Это было дома, нас никто не мог подслушать: Алёша уже уехал, отца не было.
– А Симка?
Вопрос оказался неожиданным. Настасья Фёдоровна задумалась.
– Нет, не может быть, – наконец сказала она. – Симка не может предать, она столько лет в доме. Нас с Митей как мать вырастила.
– Вы сказали: неизвестно, кто может быть членом братства.
Мадемуазель не нашлась чем возразить. Только ресницами похлопала. Что барышням в замешательстве позволительно.
