– Ты хочешь узнать, что случилось с женщиной, которую откопал в снегах?
– Вот ещё глупости! – рассердился Тухля. – Знать про неё не хочу. Как ты расследуешь убийство Ивана Куртица?
Ванзарову потребовалось несколько секунд, чтобы звенья встали в логическую цепочку. Которая потянулась к новым выводам.
– Кто просил тебя узнать?
– Никто не просил, просто интересно. – Тухля принялся рассматривать свои носки. Не будем уходить в эти подробности.
– Об этом происшествии не писали в газетах, о нём знает узкий круг лиц. Кто просил тебя об услуге?
Пойманный друг заёрзал карасём на сковородке:
– Ничего подобного… Просто… Можешь секретничать, если тебе угодно…
Тухля испробовал улизнуть, но лёгким толчком в грудь был возвращён на диван.
– Применим маевтику, – сказал Ванзаров, возвышаясь над ним скалой. – Мадемуазель Куртиц считает, что ты мой брат. Почему? Простой ответ: ты сам ей назвался. Зачем? Вероятно, ты назвался ещё кому-то на катке, кого она знает. Распорядитель Иволгин упорно считает, что мой брат, похожий на меня, помогает мистеру Джерому. Чего быть не может: Борис на меня ничем не похож и занят в министерстве. Что остаётся? Остаётся господин Тухов-Юшечкин. Зачем он назвался чужой фамилией? Быть может, он жулик или лгун? Нет. Простой ответ иной: он вынужден был назваться так, потому что предъявил пригласительный билет на каток. Который в воскресенье утром сюда доставил посыльный от господина Куртица для меня.
Над диваном повисла нехорошая тишина. Тухля жалобно шмыгнул:
– Прости, Пухля… Я не хотел… Случайно вышло… Я думал…
– Что я тебя обманул?
Тухля был окончательно раздавлен стыдом:
– Я не хотел… Всё ради неё… Только ради неё… Прости меня…
Что тут сказать? Главное качество чиновника сыска: милосердие. К падшему и оступившемуся. Да, полицейский – меч закона. Только меч не должен рубить повинную голову. Наказать по закону – обязательно. Но не рубить. Милосердие – тяжёлое испытание. Не всем по силам. Ванзаров справлялся. К настоящим преступникам. Так неужели откажет в милосердии своему безалаберному и наивному другу?
– Закончив дело, хотел отдать билет тебе, – сказал он. – Прости, Пухля, прости. – Друг вытер слезу, не совсем трезвую.
Ванзаров сел рядом, обнял его за плечи и легонько тряхнул. Отчего перед глазами Тухли забегали радужные круги.
– Считаем, что ничего не было. Тебя об услуге просил господин Куртиц?
– Мадемуазель Куртиц, – ответил он и добавил с нежностью, которая всё объясняла: – Настасья Фёдоровна… Она чудо… Невероятная… Сказала, что это поручение её отца. Просила узнать незаметно…
– У тебя получилось, – ответил Ванзаров. – Когда она ждёт от тебя отчёт?
– Ничего такого… Никаких условий… Просто если вдруг, к слову, ты разболтаешь. – Про двадцать пять рублей Тухля скромно умолчал. Деньги ни при чём, когда любящее сердце… Ну и так далее.
– Да, я обычно болтаю на досуге о делах, которые веду. Особенно с тобой.
Что мог ответить Тухля? Только тяжко вздохнул.
– При встрече с мадемуазель Куртиц скажи: подробностей не знаю, но кажется, Ванзаров напал на след убийцы и кого-то подозревает. Запомнил?
– Не сомневайся, Пухля, не перепутаю. Ты меня знаешь…
Осталось убедиться, что прощёный друг не умрёт от голода и жажды, карманные деньги у него по-прежнему имеются: в наличии двадцать два рубля и тридцать одна копейка. Значит, за состязание в русской водке платил не Тухля.
Выйдя из дома, Ванзаров направился на угол Екатерингофского проспекта. Знакомый городовой козырнул.
– Поступали жалобы, что по ночам по Большой Садовой призрак летает?
Васькин выразительно хмыкнул.
– Уж и до сыскной дошло, значит, – ответил он и опомнился, что говорит непозволительно: – Так точно, ваш бродь, болтают всякое. Пристав не велел обращать внимания.
– Сам видел?
Городовой доверительно склонился к чиновнику сыска.
– Так точно… Летит, как мышь летучая, чёрный, крылья здоровенные… Страшно…
– Давно объявился?
– Так вот с начала января. Никаких неприятностей от него. Проскочит, и поминай как звали. Может, чья душа неуспокоенная?
– В котором часу его видят?
– Поздно, ближе к полуночи. Я же говорю: душа чья-то…
– Васькин, души не носят чёрный плащ, – оборвал мистические настроения Ванзаров. – Передайте господину Бранду моё приказание: сегодня ночью устроить засаду и поймать летающего господина. Это не призрак, а живой человек. Как поймают, держать до утра под арестом. Пока не допрошу. Любая ответственность – на мне. Исполняйте…
Городовой козырнул и побежал в участок. А про себя думал: «И как это господин сыщик вздумал призраков ловить? С виду вроде умный. А так – совсем отчаянный. Не знаешь, чего ожидать».
