— Вы забыли, миледи, что это тот самый бедный человек, «старый жук», как вы его тогда назвали, который просил руки вашей сестры и клялся, что любит ее превыше жизни, — хромая, старый воин мерял шагами просторное помещение, аккуратно обходя бурлящий котел. — Как вам в голову пришла мысль, что Мак-Тавиш сможет лучше защитить эти стены, чем Дунстан?
— Да, это было глупо с моей стороны — судить человека по его внешности. Дуглас приятный мужчина и семь лет назад вряд ли был «старым жуком», — призналась Вивиана.
— Дочь моя, ты ведь хочешь детей, — тихо сказал лэрд, вызвав боль в девичьем сердце. Вивиана знала, что ее отец грезит о будущем, полном внуков. — А семя молодого мужчины лучше.
— О, да! — Советник восторженно поднял сосуд, как молодой воин, пьющий за здоровье своего вождя. — За жизнеспособность в супружеских покоях. — Ему явно понравилось содержимое бурлящего котла, несмотря на то, что вино еще не было готово.
— Отец, — начала Вивиана, пытаясь смягчить его другими словами. — Я буду вынуждена выйти замуж за человека, которого не выбирала. Кроме того, ты знаешь о враждебной, плохой крови клана Мак-Кинтайл.
Старый вождь кивнул в ответ и положил ей на плечо руку. Этот жест напомнил Вивиане о счастливых днях ее юности.
— Плохой крови не существует, Вивиана, — он потряс пальцем у ее носа, его перстень болтался на тощем суставе. — Посмотри на Хьюго.
Вивиана замерла, несмотря на жар в очаге, внутри у нее похолодело.
«Неужели отец знает о том, кто настоящие родители Хьюго?»
— Я не понимаю…
— Мальчик-сирота неизвестного происхождения, которого ты воспитываешь. Ты следишь за тем, чтобы он был так же хорошо воспитан, как и ты. Возможно, он не благородного происхождения, мы не знаем, кто его родители, но вряд ли скажем, что у него плохая кровь, не так ли?
Вивиана рассматривала отца, пытаясь найти намек на то, что он знает о ее тайне. Но лэрд лишь улыбнулся и похлопал ее по плечу, убирая руку.
— Итак, я не верю в плохую кровь, а верю в хороший союз и второй шанс. Дунстан служит королю, поэтому давайте сначала посмотрим, может, он тебе глянется. Ничто не сделает меня счастливее, чем знание, что ты будешь до конца своих дней хозяйкой крепости.
— С Дугласом на моей стороне я тоже могу быть госпожой Ледяного Утеса, — настаивала Вивиана, дрожа при мысли о том, что ей придется сдаться. — Если ты не попросишь Дугласа принять меня во внимание в качестве невесты, тогда я сделаю это сама.
— Что, простите? — удивился советник и чуть не уронил из рук полный рог.
Но Вивиана больше не желала выслушивать протесты. Поспешно извинившись, она спешно покинула башню, прежде чем два старика смогли хоть как-то ее задержать.
Дунстан искал Вивиану. Он весь день расспрашивал слуг, но никто не знал, где их госпожа. Она ушла с прощального ужина, не став смотреть, как мужчины приносят клятву верности новому лэрду. И хотя воин знал, что его бывшая невеста злится на то, что он стал хозяином Ледяного утеса, ему было обидно, и какое-то необъяснимое, неприятное чувство овладело им. Сначала он думал, что это досада на то, что его лучший друг желает его Вивиану, но потом понял, что сам не может смириться с ее решением.
«Я не думал о будущем Вивианы, поскольку предполагал, что она останется в крепости, потому что ее люди и отец живут здесь. Кроме того, она поклялась, что не выйдет замуж. Но с каких пор женщина благородного происхождения имеет право принимать подобное решение?»
Дунстан осматривал основную часть крепости и обнаружил, что одна дверь в покоях для гостей закрыта.
— Вивиана, — позвал он, подходя к массивной двери. — Вы там?
Секунд десять не было слышно никаких звуков, и он уже собрался уходить, как вдруг услышал тихий вскрик. Это не был сладкий вскрик женской страсти, а чье-то подавленное рыдание. Воин настойчиво постучал, но не получил ответа и тогда начал таранить дверь плечом.
— Кто там? Вам нужна помощь?
— Милорд? — окрикнула его служанка.
— Да? — коротко бросил Дунстан, не прекращая свое занятие.
— Мне позвать лэрда или леди Вивиану? — молодая женщина повысила голос, стараясь перекрыть шум от ударов, которыми Дунстан щедро осыпал дверь.
В этот момент на другой стороне отодвинули засов, и Дунстан ворвался в покои.
Вивиана стояла, повернувшись лицом к бойнице, смотрящей во внутренний двор. С улицы отверстие закрывала тонкая пленка, едва пропускающая полупрозрачный свет. Девушка была одета в льняное сюрко шафранового цвета, она обхватила себя руками за плечи, которые слегка подрагивали от сдерживаемых рыданий. Но вот она всхлипнула последний раз, промокнула слезы рукавом и повернулась. Ее щеки были бледными, а глаза покрасневшими.
Было время, когда одно только ее присутствие делало Дунстана счастливым. Не только из-за ее естественной красоты, но и потому, что воин восхищался тем, как она добра, с какой самоотдачей ухаживает за своей семьей. Он представлял себя рядом с ней, и сердце его трепетало. Но сейчас все было иначе. Служанка почувствовала напряжение, висевшее в воздухе, поклонилась перед хозяйкой и исчезла в соседних покоях.
