Вивиана не могла понять, отчего так сильно колотится ее сердце.
То ли от страха перед предложением Дунстана, которое может стоить ей будущего с Хьюго. То ли потому, что ее тело трогали сильные мужские руки и возбуждали в ней тайные желания.
Это смущало Вивиану. В конце суетливого дня, измотанная и уставшая, она чувствовала себя неуверенно.
— И какую же выгоду извлечете вы из этого союза? — услышала она свой вопрос, хотя вместо этого могла бы отклонить предложение.
— Ваши люди любят вас. Наш брак поможет им принять меня.
Это было правдой.
Но если верить Дунстану, то тщеславного горца действительно интересовало согласие ее народа, и под маской высокомерия скрывалась благонамеренность.
— Люди и так научатся уважать вас, — ее взгляд искал его. У Хьюго были такие же зеленые глаза с желтыми пятнами, как у Дунстана, только темнее.
Вивиана чувствовала руки горца, все еще лежащие на ее плечах, и пальцы, неторопливо ласкающие шею.
— Но мне нужна жена, и я нахожу, что вы удивительно подходите для этой роли, — легкий, дразнящий тон придал его словам заигрывающий оттенок. — Кроме того, я знаю, как разумно использовать полные сундуки. А вы сможете помочь мне в том, чтобы они не скудели, с помощью вашего мастерства в изготовлении медового вина.
Вивиана не могла себе позволить выйти замуж за Дунстана. Но нежный тон его слов покорял и делал ее податливой. Девушка поняла, что почти сдается.
— За последние пять лет многое изменилось, — напомнила она Дунстану, придавая твердость своим словам и надеясь, что сможет отговорить горца от свадьбы. Вивиана боялась его рук, которыми он гладил ее шею, больше, чем загадочного шепота. — Я уже неподходящая невеста для вас.
«Если я не смогу отговорить его от брака, то проиграю. Мой отец и сэр Олден настаивают на том, чтобы я вышла замуж за Дунстана. И если сам Дунстан так же хочет этого союза, то все пропало: мне придется перешагнуть через свою гордость и подчиниться».
— Мы все изменились за последние пять лет. — Кончиками пальцев горец провел по ее ключице. — Вы стали честолюбивой и талантливой женщиной и использовали эти качества, чтобы приумножить богатство и славу вашей семьи. Я восхищаюсь этим. Особенно на фоне того, что во время моего отсутствия мой сводный брат увеличил налог и использовал эту прибыль, чтобы предаться своей ярости на войне с приграничными кланами.
Вивиана замерла, удивившись, насколько неожиданно мрачно прозвучал его голос. Может, она ошибалась в отношении Дунстана к Эйдану? Возможно ли, что, признав то, что Эйдан грубо и несправедливо обошелся с Айрис, Дунстан задумался, что его брат и в остальном не безгрешен и порой ведет себя просто мерзко? Задумался, несмотря на то, что публично все же защищает его.
— Я считаю правильным — ставить свою семью на первое место, — призналась Вивиана, вдыхая аромат чистой кожи горца, который смешался с запахом дыма от орешника, горящего в камине.
Вивиана понимала, что должна немедленно покинуть покои, в которых они находились. Но в данный момент девушке казалось, что она не в состоянии не то что уйти, но даже выпутаться из нежных, соблазнительных рук воина.
— Видите, миледи? Мы даже думаем одинаково. И оба готовы охранять и защищать людей, которые нам дороги. — Таинственный взгляд горца захватил ее в плен, и она потерялась в нем.
Увлеченная разговором, Вивиана не почувствовала предстоящий поцелуй, пока губы Дунстана не коснулись ее прохладной щеки. Дрожа всем телом, она вцепилась в его руки, пытаясь сохранить самообладание.
— Подождите! — Вивиана отступила, зная, что не может продолжать дальше, пока не обеспечит Хьюго безопасность. — Я не могу и не позволю вам сделать это, пока вы не заверите меня, что возьмете Хьюго под свою защиту.
Вивиана надеялась и почти была уверена, что Дунстан согласится. Но госпожа крепости не могла полагаться только на предположения. Она должна потребовать от воина клятву прежде, чем он продолжит свою соблазнительную игру.
Нахмурив лоб, Дунстан кивнул.
— Конечно. — Он наклонился вперед, чтобы поцеловать девушку. — Все, что ты хочешь.
Трепеща в глубине души, она удержала его.
— Этого недостаточно. Ты должен… — Вивиана чувствовала, что он слишком близко. Она рассеянно облизнула губы и продолжила: — Ты должен поклясться мне.
Дунстан выпрямился, но не отпустил ее. Растерянность и прямое негодование отражались в его взгляде.
— Он в опасности? — Дунстан посмотрел Вивиане прямо в глаза. — У тебя есть причины полагать, что мальчик в опасности?
— Нет. Но пока жив его отец, я переживаю, что он вернется и заберет Хьюго с собой. Я боюсь и не хочу, чтобы это случилось.
Любое упоминание об отце ребенка выводило Дунстана из себя. Жилы на его шее задрожали от гнева. Но в этот раз он не колебался и решил дать Вивиане то, чего она хотела.
— Всем, что мне свято, я клянусь, что буду защищать Хьюго ценой своей жизни.
На мгновение Вивиана замолчала, очарованная горячностью его слов.
— Хочешь, я скреплю клятву кровью? — спросил Дунстан, не задумываясь и потянулся за кинжалом.
