— Не обманывай меня, — предупредил Дунстан. Он корил себя за то, что пять лет назад позволил себя прогнать. Если бы он остался, то вместо лжи и сожалений между ними возникли бы чувства, и она не нарушила бы брачный договор. — Мальчик твоей крови. Так как я теперь знаю, что Хьюго не твой сын, он может быть только сыном Айрис.
Вивиана упорно молчала, но Дунстан видел, как сильно бьется пульс на ее шее и что она нервничает.
— Почему ты не признаешься? Ты на самом деле думаешь, что можешь держать всех за дураков? Этот ребенок родился, когда умерла леди Матильда, здоровье лэрда ухудшилось, и он был не в состоянии заботиться о собственной семье. И ты посмела скрыть от своего отца, что у него есть внук?
— Ты что, знаешь всех детей, которых породил на свет мой гулящий дед? Посмотри, сколько в деревнях живет людей, очень похожих на мою семью!
Дунстан знал, что девушка пытается отвлечь его, но ее слова могли быть и правдой.
— Ты верил мне только тогда, когда находил подтверждения и с другой стороны. Я требую, чтобы ты отпустил меня! — Вивиана подчеркнула каждое сказанное ею слово, как будто Дунстан был таким же слабоумным, как сейчас ее отец.
Он был настолько ошеломлен смешными обвинениями, что откатился в сторону, позволив девушке встать. Пока она надевала и поправляла скомканное платье, горец размышлял о ее словах.
«Может быть, я зря погорячился и поспешил? Пришло бы время, и она сама бы все рассказала».
— Ты все еще злишься на меня, так как я не поверил твоим словам, что Эйдан обесчестил Айрис?
— Я не раз это говорила, — Вивиана возилась с рукавами платья. — Но ты мне не доверяешь. А теперь я не уверена, могу ли доверять тебе, несмотря на данную тобой клятву.
— Я не буду мужчиной и горцем, если нарушу клятву.
Вивиана коротко кивнула. Она все еще чувствовала себя уязвленной. Дунстан обманным путем проник в ее крепость и схитрил с браком, которого она не хотела.
Дунстан же почувствовал, что настроение девушки смягчилось, и продолжил разговор о происхождении Хьюго.
— Значит, ты сохранила тайну Айрис? — Дунcтан надеялся, что она все же признает правду, в которой он себя уверил.
Тяжело вздохнув, Вивиана пожала плечами.
— Что я могла сделать? Эйдан взял ее силой. Айрис было стыдно показывать себя судье, который подтвердил бы правду. Она умоляла меня никому не рассказывать, чтобы не уничтожить последний кусочек мира между нашими семьями, и не смогла полюбить ребенка, который был зачат таким образом.
Дунстан схватился за голову, коря себя за то, что был таким идиотом. Доказательства все время находились у него перед глазами, но он был слеп. «Неужели Айрис бросила бы ребенка, если бы он был плодом любви? Конечно же нет! И Эйдан оказывается намного отвратительней, чем я думал. Предательство родной семьи — грех, но изнасилование женщины — мерзкое преступление. А ведь я прощал брата из жалости, потому что он был воспитан служанкой, а не отцом, как я и как это было положено. И он этим пользовался. И по правде говоря, Эйдан не просто желал обладать всем во что бы то ни стало, а вырос жестоким и с полным отсутствием чувства достоинства».
— Ты поступила очень благородно, приняв нежеланного ребенка, — Дунстан знал, какие несчастья могут ждать бастарда, и был рад, что они не коснулись Хьюго. — Мне жаль, что я не поверил тебе сразу.
Вивиана замерла, завязывая шнуровку, и в следующий миг коротко кивнула:
— Благодарю.
— Мы должны исправить ошибки прошлого и назвать ребенка нашим. Сделаем это сегодня вечером, когда объявим о помолвке, — воин выглянул в бойницу и заметил, что солнце уже зашло. — Мы не можем допустить, чтобы ребенок вырос в обществе служанок. Мальчик должен знать свое место в этом мире.
— Ты собираешься признать Хьюго своим сыном? — Вивиана скрестила руки на груди.
— Конечно, он ведь похож на меня, — Дунстан встал, чтобы одеться. У него было еще много дел, и он должен был убедиться, что все пройдет гладко.
— И ты не допустишь, чтобы он попал в руки к Эйдану? — расширенные глаза и срывающийся голос Вивианы указывали, что страх, который она испытывала, был вполне настоящим. И только теперь Дунстан понял истинную причину, почему Вивиана скрывала происхождение ребенка.
«Ах, сколько же боли нам не пришлось бы испытать, если бы мы давно доверились друг другу».
— Никогда! — с жаром произнес Дунстан.
Придет время, и он позаботится о своем брате. А в данный момент все, что он мог, — дать Вивиане обещание, чтобы избавить ее от страха.
— Но сначала мы должны объявить о нашей помолвке и признать мальчика нашим ребенком.
Вивиана облегченно выдохнула и расслабилась.
— Я позабочусь о Хьюго. — Она снова занялась шнуровкой. — Пока он находится в безопасности и рядом со мной, я на все согласна.
Увы, какими бы приятными ни были ее слова, Дунстан почувствовал пустоту в душе, ведь такой ответ вряд ли был проявлением страстной любви.
