Сэр Олден покачал головой.
— Я не думаю, что лэрд поправится и сможет быть на вашей свадьбе, не испортив ее.
Вивиана не понимала, почему советник не может сказать старому лэрду правду в день свадьбы, чтобы он вел себя спокойно хотя бы во время церемонии. Возможно, сэр Олден тоже считал, что она предала всех, особенно Айрис.
— Конечно, — Вивиана поцеловала отца в щеку, несмотря на его возмущение. — Мне очень жаль, милорд.
Оба старика покинули покои, и, закрывая за ними дверь, Вивиана поняла, что еще никогда не чувствовала себя так одиноко с тех пор, как уехала ее сестра. В течение последних лет она была не одна, а в компании краснолицего кричащего младенца, который постоянно нуждался в ее заботе, и отца, который требовал не меньше внимания.
Но сейчас Вивиана чувствовала, что никому не нужна, кроме, наверное, Дунстана. Но и он хочет только закрепить за собой право на крепость через брак. Это случилось бы все равно, потому что он спланировал все с самого начала. Она собрала все свое мужество и решила дописать письмо Айрис. Неважно, что сестра подумает о свадьбе, она срочно нужна Вивиане дома.
Дунстан же получил, что хотел: крепость, женщину и средства для освобождения своих земель, но почему-то чувствовал пустоту в душе, как от бессмысленной победы. Когда его люди уснули, он пошел помолиться в часовню, надеясь, что разговор с Богом поможет преодолеть чувство вины. У подножия статуй горели свечи, и их пламя мерцало от сквозняка. Преклонив колени перед строгим ликом трех святых, Дунстан прочел короткую молитву и задумался. Он искал оправдание своему поступку — принуждению Вивианы к браку. И хотел получить прощение за то, что соблазнил девственницу. Он никогда бы не стал так поступать с девушкой, если бы знал, что она невинна. А Вивиана никогда не отдалась бы ему с таким смирением, зная, что у нее есть другая возможность. Хуже всего было то, что Дунстан заставил девушку поверить, что обладает поддержкой короля и имеет право присвоить Ледяной Утес. Он зашел слишком далеко в достижении своих целей.
«С другой стороны, — размышлял горец, — я не буду чувствовать себя виноватым, если стану играть на стороне Вивианы и стану для нее опорой и поддержкой. Я должен найти способ успокоить ее и объяснить, какие выгоды можно извлечь из сложившегося положения».
Дунстан закончил свою молитву, встал и перекрестился. К счастью, его мысли были заняты поиском мирных решений, после того как он покинул часовню и вернулся в крепость. Иначе воин был бы не в состоянии подавить волну гнева, которая поднялась в нем, когда он увидел, как Шован сопровождает под руку Вивиану по направлению к ее покоям.
«Вероятно, он предлагал себя в качестве мужа? Мой лучший друг желает мою невесту. Это же очевидно! Вот он склонил голову, прислушиваясь к Вивиане, вот он крепко держит ее за руку, пока они тихо пробираются между спящими. Может, они пытаются улизнуть, чтобы побыть вместе?»
— Уберите от нее руки, — громкий голос Дунстана разбудил бы спящих, если бы они не были мертвецки пьяны. Шован и Вивиана застыли на месте. Но потом девушка подобрала юбки и заторопилась к Дунстану. В руке она держала что-то, похожее на свернутый пергамент.
— Мы искали тебя, — прошептала Вивиана.
— Прибыл гонец короля. Он не хотел отдыхать, пока не передаст тебе это письмо. Но я настояла на том, чтобы он поел и лег спать, поскольку устал с дороги. Я сказала ему, что сама отыщу тебя и передам послание.
Вивиана держала пергамент у него перед носом, ее волосы не были аккуратно уложены, но это не умаляло ее очарования. Однако Дунстан не мог отделаться от мысли, что Шован держал ее под руку. «Что за нежные чувства питают они друг к другу?»
— Я прочитаю письмо и сразу поговорю с гонцом. Жди меня в своих покоях, после я приду к тебе, — Дунстан выхватил из рук Вивианы сверток, грубо притянул ее к себе, не заботясь о том, что это неприлично, и жестко поцеловал.
Независимо от того, что написано в письме, Дунстан понимал, что должен передать его содержание Вивиане. Кроме того, он хотел оградить ее от намерений Шована и убедиться, что она не ответила на чувства его друга.
Только после того, как Дунстан произнес свои слова, он заметил, что они прозвучали как повеление. Как будто они были уже женаты и делили вместе ложе. И если разговор услышали, то завтра эта новость разойдется по всей крепости.
Щеки Вивианы зарделись от стыда.
— Как пожелаешь, — ответила она коротко и сердито посмотрела на Дунстана, пытаясь высвободиться из его объятий.
Он неохотно отпустил девушку, зная, что должен уделить внимание королевскому письму. Когда Вивиана ушла, он сломал печать и подошел к камину, чтобы в свете его пламени прочесть написанное.
— Вы поступаете несправедливо, не доверяя своей невесте, — в голосе Шована чувствовался упрек.
— А вы неуважительно относитесь ко мне, если позволяете себе прикасаться к ней, — Дунстан повернулся к другу и сжал кулаки.
