Щеки Вивианы налились ярким румянцем. Она поднялась, укуталась в мех и села на край ложа спиной к Дунстану, протянув к огню узкие ступни. Тот принялся долго и не спеша разглядывать девушку, ее волосы золотисто-медового цвета, мягкие и густые, волной рассыпались по ее спине. Она же в это время смотрела на порхающие над огнем искры.
— Тебе доставляет удовольствие мое смущение, правда?
Шутливая насмешка вызвала у Дунстана улыбку. Нагнувшись, он достал из-под кровати маленький резной ларец. Взяв оттуда сапфировое бусы, он как можно незаметнее застегнул их на тонкой шее Вивианы.
— О, святые небеса, Дунстан, что это? — Вивиана слегка вздрогнула и опустив глаза, увидела нанизанные на нитку бусинки синего цвета, которые перемежались крохотными золотыми колечками.
— Это ожерелье из саппарэ, это очень редкий драгоценный камень, его можно раздобыть только в северных мраморных горах, — горец восхищался тем, как украшение устроилось в ложбинке ее груди.
— Откуда у тебя эта красивая вещица? — Вивиана провела пальцами по грубовато обработанным бусинкам. Холодная синева идеально подходила к стальному цвету ее глаз. Вивиана рассмеялась и бросилась в его объятия.
— Часть моей добычи в бою против северян, — Дунстан повернул Вивиану к себе, посмотрел на нее сверху вниз. Он хотел что-то ей сказать, но ее сияющий от счастья взгляд смутил его, как никогда в жизни. У него вдруг екнуло сердце, и он поцеловал ее долгим нежным поцелуем.
— Ах, Вивиана, ты вынуждаешь меня позабыть о моих обязанностях. Меня ждет много работы, мне нужно идти, — вздохнул он.
Но девушке было все равно. Ей нравилось то, что ее поцелуи не дают ему сосредоточиться. Счастливая и удовлетворенная, она упала на ложе и стала наблюдать, как Дунстан одевается.
Ей казалось, что любимый мужчина, надевая на себя строгий тартан, менялся у нее на глазах: он все больше становился похожим на главу клана и все меньше — на нежного любовника, каковым был еще несколько минут назад.
— А я могу чем-нибудь заняться? — поинтересовалась Вивиана, натягивая на себя нижнюю прозрачную тунику.
— Конечно, — ответил Дунстан. Прикрепив к широкому поясу меч, горец окончательно превратился в лэрда и начал обращаться с Вивианой, как со своей женой.
— В обязанности госпожи замка, дорогая моя, входит руководство работой слуг. В замке нет хорошего повара. Ты же находишь стряпню старой поварихи отвратительной, вот и займись этим, — объяснил Дунстан, снял со своего ремня связку ключей и бросил их на ложе. — Вот ключи от кладовой и сундуков, распоряжайся по своему усмотрению, ты знаешь, что делать.
Вивиана поняла, что теперь она отвечает за порядок внутри замка. Она вовсе не испугалась такого количества обязанностей, наоборот, она была очень рада принять на себя роль хозяйки. С тех пор, как ей исполнилось тринадцать, она руководила слугами в Ледяном Утесе. Вряд ли в замке Кинтайла возникнут проблемы, с которыми она не сможет справиться.
Зато Дунстан беспокоился за двоих. Он боялся, что требует от нее слишком много, наваливая на ее плечи все эти обязанности, ведь она только прибыла в его родовое имение и еще не совсем освоилась. Он поделился с ней своими мыслями и приказал обращаться к нему, если потребуется помощь.
Вивиана не спешила одеваться, объятия пылкого горца ее ужасно утомили. Она улеглась обратно на перину на мужской стороне кровати, чтобы чувствовать себя поближе к любимому, и закрыла глаза.
Дунстан надел сапоги, бросил взгляд на любимую женщину и вышел из покоев. Когда он закрыл дверь, то его охватило чувство радости, восторженной любви к жизни во всех ее проявлениях, и где-то внутри разрасталось ощущение тепла и яркого света.
Никогда прежде, ни с одной женщиной Дунстан не испытывал подобного удовлетворения. Он всегда умел придержать какую-то частицу себя, ничему и никому не отдаваться целиком. Но он понял, что от Вивианы защитить себя не смог. Эта мысль потрясла его и заставила почувствовать себя ужасно уязвимым. Он принадлежал ей. Несмотря на все свои обещания, Дунстан позволил Вивиане обмануть его бдительность и завоевать его сердце.
Айрис хотелось, чтобы этот пасмурный день поскорее закончился. Ее победа оказалась не окончательной. Спустя пять лет после нанесенного оскорбления король дал слово, что Эйдан Мак-Кинтайл будет наказан, когда его поймают. Но она надеялась еще на то, что Его Величество немедля отправит вооруженный отряд, чтобы изловить преступника.
— Леди Макройш, мне очень жаль, — сказал советник, когда аудиенция закончилась. — Я понимаю, что вы проделали долгий путь ради правосудия. Но вы должны понять, что если Его Величество вмешается, то это приведет к междоусобице между кланами и короной.
На лице советника было выражение сочувствия. Но он смотрел в глаза бывшей фрейлине, ожидая от нее понимания того, что сказано быть не могло.
