Вечером за столом царила тишина, каждый погрузился в собственные мысли. Миссис Доусон весь день провела в своей комнате. Впервые ужин готовила я одна. К моему удивлению, она не дала мне никаких указаний. Мама Джека отрешенно водила вилкой по тарелке. Ее бледное лицо выглядело безжизненным. С одной стороны, я понимала ее и искренне сочувствовала. Они были так близки с Лили, и произошедшее до сих пор не укладывалось в голове. С другой стороны, я радовалась за сестру мужа: она обрела свое счастье. Скоро на свет появится маленькое чудо, которое будет бегать босиком возле счастливых родителей. Разве это не прекрасно? Миссис Доусон должна радоваться за свою дочь, а не горевать. В душе, может, она и радуется, но пока материнская привязанность и привычная гиперопека не дают ей смириться с ситуацией.
Так устроен мир: птенцы вырастают и покидают гнездо. А родители не только радуются тому, что дети двигаются вперед, но и испытывают тоску и одиночество. Психологи называют такое состояние синдромом опустевшего гнезда. Думаю, именно это и происходило сейчас со свекровью. Она заходила в комнату к Лили и проводила там по нескольку часов в воспоминаниях: перебирала вещи, смотрела фотографии дочери и вдыхала аромат ее духов, а иногда даже засыпала в ее кровати. Этот период жизни дался свекрови нелегко; несмотря на твердость характера и силу духа, она очень страдала. Переживания оставили следы в виде синих кругов под глазами и отняли у нее несколько килограммов веса.
Но время шло, оно лечит, учит и заставляет нас двигаться вопреки всему. Именно этот незаменимый лекарь помог миссис Доусон стать такой, как прежде. Спустя месяц она снова смеялась и искусно колдовала на кухне. На ее щеках играл свежий румянец, а губы украшала радушная улыбка.
Ник продолжал работать в строительной компании с Джеком и отцом. Отношения с матерью у него наладились. Успокоившись и приняв побег Лили, она смогла простить и Ника. Ей все-таки удалось разделить свою любовь и нежность между двумя сыновьями. Но, как она ни старалась, Джеку все равно доставалось больше. Думаю, это было неосознанно, она сама этого не замечала. Но Ник это понимал. Иногда я ловила его такой знакомый мне грустный взгляд и не раз видела, как он вынужденно оставляет маму с братом наедине.
После ужина миссис Доусон попросила меня составить ей компанию и выпить по чашечке какао в саду. Мы вышли на веранду, и я ощутила, как теплый вечерний ветер наполняет мои легкие свежим воздухом. Я на мгновение прикрыла глаза и подумала, как сильно люблю этот знойный город: за солнце, за воздух и за это непередаваемое ощущение счастья. Мой любимый Майами с жарким сердцем!
Свекровь расположилась на скамейке под манговым деревом. Я осторожно поставила поднос с двумя фарфоровыми чашечками на маленький столик и присоединилась к ней. Миссис Доусон задумчиво смотрела вдаль, в ее глазах читалась какая-то болезненная грусть. Тяжело выдохнув и потерев пальцами висок, она мученически посмотрела на меня:
– Моя малышка так мечтала о бассейне. Дик со своей работой слишком затянул… и что в итоге? Теперь, когда Лили уехала, этот бассейн не нужен. – Ее тонкие губы скривились то ли в гримасе боли, то ли в сардонической улыбке. – Он будет напоминать мне о ней. Пусть лучше строит себе кабинет. – Свекровь поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток.
– Мне всегда казалось странным, что этот уголок пустует. Почему именно там территория не обустроена? – Я взяла в руки чашку с какао.
– Раньше это место не пустовало. Там стоял теннисный стол, – тихо ответила она.
– Теннисный стол? Я бы с удовольствием по-играла. Мне нравится пинг-понг! – воскликнула я.
– Хм, – ухмыльнулась свекровь, – и ей тоже очень нравилось играть, ради нее Джек и купил теннисный стол.
– О ком вы говорите? – Разумеется, я догадалась, но все-таки спросила.
– Деточка, ты слишком умна, чтобы не понять. Ты знаешь, о ком я говорю, – снова усмехнулась она. Ее глаза внимательно смотрели на меня: тревожно и пытливо.
Казалось, миссис Доусон доставляло удовольствие напоминать мне о первой жене Джека, хотя она понимала, что меня это ранит.
– Да, ради нее он купил этот стол, а после из-за нее же и выкинул. – Лицо свекрови стало мрачным. Задумчивым. – Джек не хотел, чтобы какие-то предметы или вещи в доме напоминали о ней. Поэтому я сделала ремонт и поменяла комнаты. Ваша спальня – это бывшая комната Лили. Пришлось сменить немало мебели в доме. Например, на месте этой скамьи, на которой мы сейчас сидим, стояло ее кресло-качалка, на веранде – ее любимые цветы в горшке. Этого уже ничего нет. Джек приказал убрать. Воспоминания о Синди болезненны для него.
– О ком?!
Мое лицо на мгновение застыло в недоумении.
– О Синди. Это имя его бывшей жены. Разве ты и этого не знала? – Она удивленно посмотрела на меня и сделала еще один глоток какао.
– Не-ет, – словно во сне ответила я.
