Защитники каждой команды распределились вокруг своих башен — единороги с разноцветными рогами плавно отрывались от земли и медленно кружили в воздухе, покуда их всадники смыкали щиты так, чтобы сквозь них не мог пробраться ни один скороход. Нападающие и скороходы держались вместе, чтобы по второму сигналу горна подняться в воздух. Дориус, Помпилиус и Дэлгх походили на бойцовых собак. Они, ощетинившись своими пиками, окружили Артура.
И вот долгожданный протяжный звук горна возвестил о начале охоты за яйцами. И уже через несколько мгновений в воздухе послышались удары копий — это нападающие самоотверженно пробивали дорогу своим скороходам. Баклажанчик поднялся ввысь за несколько секунд (старина Тритон бы сейчас очень огорчился, увидев на каком красавце восседает его бывший всадник) — у Артура даже заложило уши от такой скорости.
Небо было ясным и чистым, и только далеко-далеко можно было увидеть белую, почти прозрачную стену, за которой валил снег. Вдруг над полем послышался приятный голос птички Морских львов, который возвещал о совсем неприятном событии — Толли, шустрый коротышка, уже успел схватить добычу. Каков! Артур понимал, что чем быстрее он добудет хотя бы одно яйцо, тем лучше для его команды. Юный всадник пытался найти лазейку между враждебно выставленных против него щитов, однако соперники подлетели к нему совсем близко, не оставляя пространства для маневра. Приемы двух братьев-нападающих сегодня не удавались.
Баклажанчик попытался проскочить под щитами, однако не смог пролететь ни единосантима — слишком много единорогов с всадниками скопилось около башни.
— Артур, давай сюда! — это кричал Помпилиус. Артур кивнул ему и ловко пролетел в образовавшийся туннель между нападающими к заветной птице — она недовольно смотрела на него своими белыми сердитыми глазами, и казалось, сразу же клюнет мальчика в руку, если он только постарается забрать ее сокровище. Артур быстро протянул руку, схватил увесистое яйцо и сразу опустил его в свою сумку. Птица столь укоризненно закричала, что новоиспеченный скороход даже застыдился, глядя в осуждающие выпуклые глазки. Затем, впрочем, поощрительно завопили зрители.
Вдруг кто-то из защитников так грубо толкнул его, что он перекатился по спине своего единорога и чуть было не свалился — Артур только мельком глянул на землю, которая была так далеко, что даже огромное красное поле казалось маленькой кровавой лужицей. Это был не кто иной, как Антуан Ричи, для которого, как оказалось, правил игры не существовало! А правилами, между тем, строго возбранялось толкаться на высоте подобным образом.
Правда, агрессор и сам едва удержался на своем единороге — такая атака не пошла ему на пользу. Сейчас он дико вопил, схватив бедное животное за хвост и повиснув в воздухе.
После того как у Энергетиков украли яйцо, они перегруппировались и усилили свою защиту, так что пытаться стянуть второе яйцо здесь было невыполнимым заданием.
Раздался голос еще одной птицы — у Лекарей тоже вытащили яйцо. Теперь счет между командами был равный. Игра становилась напряженной; разгоряченные игроки стали вести себя смелее и грубо толкали друг друга. Они напоминали диких зверей, которые напрочь забыли все свои человеческие качества и поддались каким-то животным инстинктам.
Единороги начали уставать, их молочные спины покрылись белой пеной. Тогда, видя все происходящее, судья воспользовался своим правом и объявил перерыв — чтобы соперники могли немного передохнуть и с новыми силами вернуться в игру. Всадники в изнеможении опустились на поле. Кто-то в напряжении вцепился в гриву своего единорога, кто-то, напротив, задиристо поглядывал по сторонам, выискивая, кого можно вздуть здесь, уже на земле. Крылатые животные тяжело дышали, но их глаза лукаво поблескивали при звуке аплодисментов. Они-то знали — чем громче их приветствуют, тем больше им дадут морковок вечером.
Игроки разбрелись кто куда. Многие ушли в зону для отдыха — там они могли попить прохладную воду и поваляться на соломенных матрасах. Тренер Чак Милый, напротив, вышел на поле, дабы лишний раз покрасоваться перед зрителями.
За это время выяснилось, что Тина отстранили от игры. Кто-то в воздухе сильно задел его по руке — и мальчик просто потерял способность держать увесистый щит. Он был расстроен невероятно, ведь это была его первая серьезная игра. Подобная неудача давала серьезный повод для насмешек со стороны Ричи, а также его надменной белокурой подружки. Правда, веселый, неунывающий характер защитника Морских львов сделал свое дело, и, спустя некоторое время, он ободрился и даже спустился к Артуру на поле. В руках Тин держал отвратительную на вид сладость — сушеных древесных жучков в меде. Вечно голодный беруанец уплетал это лакомство с такой интенсивностью, что его чуб покачивался из стороны в сторону.
— Я знал, что ты быстро вытащишь яйцо! — важно провозгласил Тин, отчаянно давясь жуками. — Давай, задай этим энергетикам, чтоб знали, как нарушать правила!
