Мимо старушки степенно прошагала Ноэма Митчел. Она не хотела играть никакой другой роли, кроме как обиженной и брошенной невесты Антуана Ричи. Девушка была в траурном черном платье, которое плотно обтягивало ее тощую фигурку; скорбное выражение застыло на ее лице. Ноэме нравилось, что все ее утешают и спрашивают: «Ну как, Антуан пригласил тебя на бал?» На что она всякий раз гордо отвечала: «Нет, я ушла от него и буду на балу одна». Все девчонки сразу наперебой начинали ее жалеть и угощать самыми вкусными сладостями, ругая коварную Розу Мидельстоун.
Впрочем, очень скоро появился и неверный Антуан собственной персоной. В черном блестящем пиджаке Энергетиков с красными пуговицами он сиял, словно золотой венгерик; его голова была причесана и вылизана до такой степени, что казалось, будто он полил ее карамельным сиропом. Его сережка в ухе франтовато блестела на солнце. Белокурая Роза шла с видом победительницы, однако это не мешало ее хитрым глазкам стрелять во все стороны и подмечать симпатичных парней.
— Вам не досталось дам? — словно обсуждая кусок пирога, заносчиво спросил Антуан у Артура и Тина, так как они стояли рядом друг с другом, а Грота отошла куда-то в сторону.
— Хотя, впрочем, зачем вам дамы, вы и вдвоем неплохо смотритесь! — засмеялся Антуан и по-хозяйски приобнял свою партнершу, прижимая ее к себе. Она смущенно захихикала и начала шептать ему на ухо что-то, отчего на его гладком, как яичко, лице появилась довольная усмешка.
— Они еще не видели твою сирену… — усмехнувшись, сказал Артур, и вот, словно услышав его мысли, их окликнул знакомый приятный голос:
— Мальчики! — Дельфина неторопливо подходила к ним. Сегодня она была в алой шелковой юбке и приталенной белой рубашке, которую необычайно удачно оттеняли иссиня-черные, как у фарфоровой куклы, волосы. Тоненький точеный носик был как всегда самодовольно вздернут к небу, но это не мешало ему быть таким же прекрасным, как и всей его обладательнице.
— О-о-о… — простонали в один голос ребята, открыв от восхищения рты. Маленькие серебристые сапожки чрезвычайно изящно смотрелись на ней, впрочем, так же, как и шелковая юбка, каскадом струившаяся с ее узкой осиной талии.
— Мальчики, вы не забыли, что за время каникул вам надо будет написать реферат в пятьдесят листов? — деловито спросила она, беря Тина под руку. Она никогда не забывала о делах, но в ее устах даже слово «учеба» приобретало совсем иной оттенок. Дельфина, как ни странно, при всем своем волшебном очаровании и таинственности могла говорить о совсем будничных вещах — впрочем, именно поэтому студенты так легко себя чувствовали в ее обществе.
Тин с сиреной выбрали себе огромный лиловый фонарик, и старушка бодро развернула его, бубня себе под нос:
— Выбирайте, мои утяточки, да не спешите…
На нем красовалась надпись: «Само совершенство и неисправимый фантазер».
Тин возмущенно воззрился на старушку.
— Это вы все эти надписи придумали? Не такой уж я и выдумщик, я, может, уже на пути к исправлению!
Сирена только тихо рассмеялась и взяла его за руку.
— Быть мечтателем не так уж и плохо… Надеюсь, эта черта характера не помешает вам сдать в срок свой реферат! — нежно пропела она ему на ухо, отчего оно незамедлительно стало красным, как спелый помидор.
Триумфия с Дианой все не показывались; они, как всегда, опаздывали. Артур с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Чак Милый бегает от пары к паре, взволнованно вопрошая своим некрасивым, неестественно высоким голосом: «Вы не видели Диану? Это моя дама!»
— Артур, а ты веришь в легенду о том, что та пара, которая запустит в небо фонарик, будет вместе до самой смерти? — поинтересовалась у Артура Грота.
«До чьей смерти?» — тут же пронеслось в мыслях у Артура. Впрочем, мальчик не высказал эти опасения вслух. Все это время он думал о том, чтобы найти Диану и предложить ей запустить фонарик вместе с ним, но не мог подобрать слова, чтобы сказать об этом своей партнерше, боясь ее обидеть. Гроту тоже волновала мысль о совместном запуске фонарика, ведь она вовсе не была влюблена в Артура, а просто хотела ему помочь.
— Мне кажется, нам не следует запускать его! — с этими словами проницательная девушка положила их фонарик на прилавок к старушке, и в этот самый момент мальчики увидели Триумфию и Диану.
Диана была в небесно-голубом платье с открытыми плечами; оно было пышным и нарядным, девушка выглядела в нем словно изящная куколка. Впрочем, она была хороша, как и всегда.
А какая перемена произошла с ее подругой, девочкой в черепаховых очках и бесформенных нарядах! Триумфия Лестер сняла свои древние очки, и ребята только сейчас отметили, какие у нее красивые глаза — большие, не то, чтобы карие, скорее цвета топленого молока с медом. Охристые лукавые искорки в ее глазах заиграли еще сильнее, когда она увидела, как таращится на нее Тин. Сегодня она сняла все свои длинные балахоны и оделась в праздничное фиолетовое платье, что превратило ее в блистательную даму, достойную лучшего королевского двора Беру.
— А она, оказывается, женщина! — восторженно пробормотал Тин своему другу.
