Внезапно опомнившись, Артур подумал, что Дианы уже давно нет. Он бросил быстрый взгляд на прилавок с элем — около него топтались Ноэма Митчел и Милли Троуд. Милли сочувственно кивала головой, видимо на жалобы своей подруги по поводу Антуана, который ни о чем не подозревал и веселился у самого берега озера. Артур обошел поляну для танцев и спустился к озеру. Здесь было гораздо тише и спокойнее — слышался лишь шепот влюбленных парочек. Воду колыхала легкая рябь.
— Прощай, Артур! — услышал он женский голос. Это была Грота. Она медленно заходила в озеро до тех пор, пока вода не скрыла с глаз ее красивое платье.
— Ты больше не выйдешь на сушу? — спросил Артур.
— Не в этом году, — таинственно улыбнулась Грота. Она величественно кивнула ему головой и с громким всплеском нырнула в воду. Вначале она двигалась неуверенно, словно за несколько часов позабыла, как подобает плыть русалке. Но потом, взмахнув красивым серебристым хвостом и скинув с себя уже ненужное платье, она быстро ушла под воду и больше не показывалась. Артур задумчиво смотрел ей вслед до тех пор, пока не услышал где-то в темноте шумную возню и сдавленные вскрики.
Он побежал в ту сторону, откуда раздавались звуки, и картина, представшая перед его глазами, разожгла в нем неконтролируемую ярость. Четверо старшекурсников, среди которых был и Чак Милый, обступили Диану. Они выглядели слегка подвыпившими.
— Эта дорогуша бросила меня за минуту до запуска рисовых фонарей, представляете? — едва ворочая языком, развязно проговорил Чак Милый. Его друзья весело загоготали.
— Да, она явно чего-то недопонимает… Даже я бы с тобой пошел, ты ведь такой милашка…
— Конечно, глупо было ее тащить сюда сейчас. Впрочем, я настолько пьян, что мне на все абсолютно наплевать, — Чак смачно сплюнул на землю, словно в доказательство своих слов. Его изящные, чуть подкрашенные губы сморщились, словно бы испытывая недовольство за поведение своего хозяина. Да и вообще до нелепости странно он выглядел сейчас — со своей женственной красотой и аристократичным лицом он должен был осторожно цедить эль из тонкого хрустального бокала, а не напиваться до подобного состояния.
— Но мы ведь не причиним никому вреда, не так ли? — сладко произнес другой парень и ласково, словно ребенка, погладил Диану по голове. Чаку это очень не понравилось; он хмуро покосился на дружка и прижал девушку поближе к себе, но ему не удалось ничего сказать, поскольку их жертва укусила его за руку так сильно, что он невольно вскрикнул своим высоким неприятным голосом.
Быстро опомнившись, Чак грубо ударил ее по лицу. Это тоже никак не соответствовало его блистательному образу.
— Ты ведь не хочешь, чтобы… — он не успел продолжить эту фразу, поскольку на него что-то налетело из темноты и начало лупить изо всех сил.
— Ой, что это! — испуганно закричал Чак, но когда он увидел Артура, первокурсника и игрока его команды, то его губы расплылись в насмешливой ухмылке.
— Ребята, смотрите, всадник трухлявой клячи решил заступиться за свою девушку! — Старшекурсники засмеялись его словам; их ведь было больше, и по весовой категории они явно превосходили Артура. Они разделились — один из них держал рот Диане, чтобы она не кричала, трое других стали нападать на Артура. Сначала ему удавалось уходить от их тяжелых ударов, но это только благодаря тому, что он напал внезапно и застал ребят врасплох. Через какое-то время они обступили его со всех сторон и принялись бить с такой нещадной силой, что он не смог больше уворачиваться и упал на землю.
— Игроки команды Морских львов никогда не должны вставать на колени перед своим врагом, — поучительно-издевательски проговорил Чак, перед тем как грубо ударить его в лицо. В глазах у мальчика потемнело, и он на секунду потерял способность видеть происходящее. Из его носа хлынула кровь.
Диана изворачивалась, как сумасшедшая, и пыталась кричать; однако ей все никак не удавалось освободиться. В какой-то момент парень, который держал ее, повалил пленницу на землю и сел сверху, заломив ей руки. Он намеренно схватил ее за волосы и приподнял ей голову, чтобы она все видела.
Юноша корчился от боли на земле, все его лицо было в крови, а одежда испачкалась в глине.
— Эй, хватит, мы вроде и так расставили все точки над «и»? — спросил Чака его напарник.
— Хорошо, — милостиво согласился тот, — и последний штрих. Прощение и помилование? Извинись перед своим тренером! Или тебя никогда не учили соблюдать субординацию? — грубо сказал он лежавшему на земле Артуру и со всей силы пнул того в живот. Клипсянин издал тихий стон от боли, однако не проронил ни слова. Его глаза с такой неприкрытой неприязнью посмотрели на Чака Милого, что у того на секунду пробежал холодок по спине. Что-то дикое и непримиримое было в том взгляде.
