— Вы… Вингардио? — произнес Артур, совсем уж невоспитанно таращась на благообразного старичка. В его голосе, помимо удивления, прозвучало также легкое разочарование. У мальчика в голове уже давно сложился его образ; он ожидал увидеть человека с волевыми глазами, громовым голосом и уверенным взглядом, который одним своим видом может заставить любое живое существо дрожать от страха. Однако этот симпатичный персонаж, походивший скорее на кабинетного ученого, озабоченного единственно проблемами разведения короедов, никак не вписывался в роль страшного и злого естествознателя.
— Почему вы помогли нам? — спросил Артур первое, что пришло ему на ум.
Вингардио с искренним удивлением посмотрел на мальчика, а затем перевел взгляд на Ирионуса. — Почему твой сын задал мне этот вопрос? Разве не вполне естественно — помочь ближнему, когда он в этом нуждается? Разве не к этим порывам всегда стремятся наши сердца?
Ирионус смущенно кивнул и ответил:
— Мне кажется, мы составили о тебе неверное мнение, друг мой. К сожалению, все это время мы очень плохо думали о твоей персоне.
Вингардио поднял свою белоснежную голову, и в блеске его огромных черных, как сама тьма, глаз промелькнула гордость. Он, несомненно, преобразился в этот момент, оставив за спиной все свои безвозвратно ушедшие года, помолодел, и в, общем-то, Артур смог теперь увидеть в нем того, о ком рассказывал Ирионус. Однако спустя секунду, этот мимолетный порыв ушел, покинув сгорбленного старика, скорбно глядящего в черные своды пещеры.
— Это неудивительно, — наконец подтвердил Вингардио после продолжительного молчания. — Я скверно поступил с тобой, мой дорогой ученик, и, наверное, не только с тобой. Я всегда был жутким гордецом, а это часто приводит к страшным последствиям.
— Но значит, это не вы виноваты в том, что мы попали в пещеру? — недоумевая, спросил Артур, однако этот второй вопрос дался ему уже с куда большим трудом.
Вингардио пожал плечами.
— Почему вы полагаете, что кто-то обязательно должен быть в этом виноват? Когда нас настигает беда, мы всегда ищем виноватого, когда приходит скорбь, мы начинаем думать, что за всем этим стоит некий недоброжелатель. Но там, где есть виноватый, там есть вина, а вина — это всегда наличие ошибки. Я не думаю, что беды приходят по ошибке. Мне думается, они приходят в качестве возможностей переосмыслить свою жизнь и жизнь других… Тебе стало лучше?
Артур кивнул головой. После странного исцеляющего напитка ему действительно полегчало.
— Лекарство приготовил твой отец. Он всегда был чудным лекарем, одним из лучших, — с явным почтением проговорил Вингардио, глядя своими пронзительными черными глазами на Ирионуса. — Теперь, я думаю, надо подкрепиться. — С этими словами старик так быстро вскочил на ноги, что Артур только подивился его прыткости.
Гостеприимный хозяин достал откуда-то куски свежего мяса и теперь практически жонглировал ими, обтирая со всех сторон солью. Не прошло и минуты, как мясо уже тушилось в грубом глиняном горшочке, прикрытом вместо крышки пахучим мхом. Артур инстинктивно придвинулся ближе к огню.
Сейчас он смог еще отчетливее рассмотреть великого естествознателя — искусного обманщика своего века и в то же время… Благородного человека? Лицо этого пожилого мужчины было мужественным и внушало теперь даже некоторый трепет. Особенно на нем выделялись глаза — совершенно черные, без малейшей примеси иных цветов. Ничего лишнего не было в них, только разум и воля. Вингардио казался гордым и смиренным одновременно, добряком и злым гением, утешающимся и утешителем. Странный то был человек, неоднозначный, и, пожалуй, даже в какой-то степени страшный. Первое впечатление о неказистости старичка прошло, и Артур удивлялся этой неожиданной метаморфозе — будто на его глазах почтенный старец превратился наконец в того, о ком написано в легенде о естествознателях.
Пока готовилось мясо, Вингардио налил всем в глиняные стаканы благоухающего тягучего напитка, который довольно приятно заполнял живот, избавляя от жгучего чувства голода. Затем Ирионус сказал Артуру:
— Я был неправ насчет этого человека. Я неверно представил тебе его в своем рассказе. Он не причастен к гибели моей жены.
— Мне очень больно было услышать твою историю, — серьезно сказал Вингардио. — Я искренне любил Иоанту, она была мне как дочь. Мне действительно жаль, что я пропустил столько всего, находясь здесь…
— Но как вы попали в пещеру? — не удержался Артур.
— Моя гордыня и жадность сгубили меня. Я не смог перенести поражения и получил взамен еще одно. Господа, полагаю, вам известно, что я лишился всей своей силы, которую мне даровали единороги?
— Да, мы знали об этом… — кивнул головой Ирионус.
