— Ой, я так рада, что ребята подружились! Детишки у вас замечательные! Кто, говоришь, ещё придёт?
— Женя с Тимофеем, из Далёково ребята.
— Точно, точно! Как здорово! — восторгу бабули не было предела. — Молодцы, что устраиваете такие посиделки. А потом пусть и у нас соберутся!
— Конечно. Олеся, готова?
Нужно скорее уходить. Но теперь так мучительно не хотелось этого. Здесь моя семья. Что станет с ними, когда они поймут, что я вытянула билет в один конец и уже не вернусь больше?
Поднялась на ноги и, глядя по-прежнему куда угодно, но не на них, обняла по очереди каждого. Родители явно удивились этому, но крепко сжали меня в ответ:
— Ты как? Может, дома всё-таки посидишь? Всё хорошо? Вася так ничего и не рассказала, что там у вас произошло…
— Всё в порядке. Извините за вчерашний концерт, — я чувствовала огромное облегчение, потому что родители, кажется, совсем уже на меня не злились.
— Это ты извини. Наехали на ребёнка, до слёз довели…
Я улыбнулась, едва держа себя в руках.
— Буду волноваться, — предупредила мама, — так что держи телефон при себе!
Бабушка с дедушкой в ответ на объятия засмеялись и расцеловали мой лоб. Василиса, уплетающая за обе щеки мороженое в вафельном стаканчике, радостно запищала, когда я приподняла её на руки и приложилась губами к рыжеватым волосам.
— Называй меня Линой, — представилась гостья.
Я не справилась с соблазном и встретилась с ней взглядом. Конечно, я видела её в Дашином видении, на той поляне. Лина Шелтон была достаточно высокой шатенкой с густыми волосами до плеч. Во внешних уголках её глаз лежали смешливые морщинки. Какая-то скрытая сила таилась в этой женщине.
Лина улыбнулась, и это мимолётное движение припечатало к себе мой взгляд так резко, что голова вновь закружилась. Я метнулась к двери и поспешно выскочила на улицу.
Ласковая рука осторожно придержала меня за локоть. Я скорее угадала, чем увидела, что это была Лина.
— До встречи! — жизнерадостно попрощалась она с моей семьёй.
А я не нашла в себе силы обернуться. Вместо этого лишь зажмурилась посильнее, потому что на улице творился настоящий хаос. Обилие движения и звуков сводило с ума. Казалось, я слышала весь мир, каждого кузнечика, муравья, птиц в небе, шелест листьев и травы, трескающиеся под нашими ногами веточки. Всё это сливалось в единое безумие, кружащееся в яростном танце вокруг моего обессиленного сознания. Я слепо шла с закрытыми глазами вслед за Линой, которая осторожно уводила меня всё дальше от дома.
— Олеся, ты как? Что чувствуешь?
Глубоко вздохнула, чтобы привести мысли хоть в какой-то порядок. Мир выглядел теперь совсем иначе, он был агрессивно-кричащим, недружелюбным, и это пугало.
— Я сказала твоим родителям, что Лёша приглашает тебя и Тимофея с Женей к нам на пикник и в гости, — объяснила женщина, — и что это займёт несколько дней.
Кивнув, я в этот же миг зацепилась ногой за что-то. Лина быстро поймала меня и не позволила упасть.
— Ты можешь открыть глаза?
Стоит попробовать, иначе наша прогулка по лесу может затянуться на непозволительно долгое время. Я стиснула зубы и чуть приоткрыла веки.
Всё вокруг находилось в постоянном движении, которое я совсем не замечала прежде. Невозможно было успеть сфокусироваться на чём-то одном, взгляд бесконечно перескакивал на новый объект. Эта чехарда перед глазами напоминала шумный столичный город, любимый туристами к посещению, в разгар сезона. Я чувствовала, как начинает закипать мозг.
Как могла, я объяснила Лине свои ощущения. Та в знак сочувствия похлопала меня по плечу:
— Что-нибудь придумаем. А пока лучше тебе у нас побыть.
Мы отошли подальше от домов и спустились в какой-то овражек. Приходилось сильно прищуриваться, потому что за всей этой пестротой я толком не видела дороги.
Лина достала из кармана какой-то предмет и поднесла его почти к самому моему лицу. Это был очередной кулончик — ромбовидный мутный камень на верёвочке.
— Нам опасно свободно передвигаться по лесу, теневые как с цепи сорвались после вашей вчерашней встречи. Я помещу тебя сюда, — Лина ещё раз покачала кулоном перед моим лицом, — а сама обращусь. Так будет быстрее и скрытнее.
Размышляя над тем, как именно она собирается запихнуть меня в этот камушек, я послушно кивнула. Спросить ничего не успела, вокруг в одно мгновение образовалась мягкая серая дымка, резким рывком дёрнуло куда-то вперёд.
Дымок рассеялся, и у меня отвалилась челюсть.
Я находилась в просторном зале, полном дневного света, проходящего через стеклянный купол, который служил и стенами, и потолком. Солнечные лучи преломлялись в многочисленных мозаичных фрагментах купола и падали на мягкий, словно прорезиненный пол.
Пока я осматривалась, свет над куполом ненадолго погас, погрузив всё вокруг в густую темноту. Когда всё стало по-прежнему, я решилась подойти ближе к стеклу. Оно было мутным, собранным из кусочков разного размера, словно кто-то разбил вдребезги вазу, а затем склеил все осколки воедино, неаккуратно, но крепко. Осторожно провела пальцами по поверхности купола. Осколки эти не были острыми, как показалось на первый взгляд.
