Почему-то мне вспомнились фотографии, которые я видела в интернете на страницах подруг, отдыхающих сейчас в самых разных местах. Лена, конечно, воюет за лучший шезлонг на берегу Чёрного моря. Юля штурмует парки и уютные закоулочки Санкт-Петербурга. Алина в шумной компании толкает кроссовками пол в каком-нибудь столичном торговом центре. А Лера обязательно найдёт себе весёлое приключение даже тогда, когда уверена, что вообще не выйдет в этот день из дома. Так что же отличает их от меня? Только то, что после летних каникул они спокойно, как ни в чём не бывало вернутся на учебу, будут ждать новых выходных и попытаются собраться вместе с ночёвкой не один раз за полгода, а хотя бы два. А у меня теперь, походу, судьба иная.
Мне надо бежать. Если не получится что-то исправить, останется только один путь — уйти вместе с Дашей так далеко, куда не забредёт ни один человек. Не хочу стать причиной чьего-то горя из-за своего голода.
Убегу от друзей, убегу от семьи. Возможно, сегодня последний день, когда я вижу родителей, Василиску, бабушку с дедушкой. От кома в горле стало тяжело дышать. Я была так слепа раньше. Не в прямом смысле — теперь-то я гораздо ближе к состоянию полной слепоты. Дело не в этом.
Как же я была груба с родными. Ревновала родителей к сестре, это всегда давило на меня и сильно портило наши отношения. Прежде я не отдавала себе отчёт об этом, но сейчас впервые действительно как будто прозрела. От моего эгоизма страдали все, хоть и не подавали виду. А ведь у меня было всё… Но всегда хотелось чего-то большего.
И теперь мир рушится.
Всё так стремительно завертелось с приездом сюда. Я завела новых друзей, хоть и не привязалась бы на самом деле особо ни к кому. Мы весело проводили время, но я совершенно не интересовалась, кем эти люди являются на самом деле, что им нравится, чем они занимаются, когда уходят с Центрального.
А теперь Лёша, Женя и Тимофей рискуют ради меня. Разве я заслужила это? Я же совершенно не знаю их, даже не пыталась действительно узнать поближе.
Пока не попала в душный туман.
Это так эгоистично — начать приглядываться к людям только тогда, когда чувствуешь, что тонешь в своих проблемах.
— Лесь?
Василиса до сих пор стояла рядом. Она внимательно рассматривала меня всё это время.
— Да, я сейчас спущусь, — пробормотала я, отвернувшись чуть в сторону от сестры.
Девочка кивнула и убежала к лестнице. Мне стоило огромных усилий не проводить её взглядом.
— Вась, — в последний момент позвала я.
— А?
— Ты как себя чувствуешь?
Девочка помолчала немного. Я ждала, не поворачиваясь к сестре. Наконец она хихикнула и произнесла:
— Отлично, потому что я иду есть мороженое!
Василиса застучала ножками по лестнице. Пусть хоть у кого-то будет всё хорошо. На душе потеплело.
Лишь когда Васькин голос отчётливо разнёсся по первому этажу, я стянула ветровку и оглядела себя. Оказалось, что от левого локтя до самой ключицы шли прозрачные неровные полосы и пятна, визуально превращавшие руку в какое-то решето. Также на правой ноге под штанами пропало всё, что должно было быть ниже колена, а на ладони образовалась небольшая, но довольно заметная дырка.
Пришла мама Шелтона. Неужели она тоже теперь втянута в мои неприятности?
Придерживаясь за какую-то опору, медленно поднялась. Голова закружилась, и я чуть было не плюхнулась обратно, но устояла. В движении изображение неприятно подрагивало. Да, это будет тяжёлый денёк.
Спустилась осторожно с чердака и прокралась в спальню. По пути мне никто не встретился, голоса звучали со стороны веранды. Из открытого окна дул прохладный ветер. Я переоделась в чистую футболку, а сверху вновь накинула ветровку, которая надёжно скрывала все побои и следы
Внимательно перебрала содержимое своего рюкзака и закинула туда на всякий случай ещё футболку и носки.
Если ничего не выйдет, больше я сюда не вернусь. Глаза затуманились слезами. Прокашлялась, чтобы избавиться от кома в горле. Слишком уж часто я реву за последнее время.
На веранде собрались все. Когда я, покачиваясь, вышла, множество внимательных глаз устремились на меня. Присела на корточки, чтобы завязать шнурки на кроссовках, а сама боковым зрением поглядывала на неподвижные ноги остальных.
— Олеся, привет, — поздоровался незнакомый голос, — я пришла тебя украсть на пару дней. Твои родные вроде не возражают.
На пару дней. Это какой-то план или они просто хотят обезопасить мою семью от меня же? В любом случае, голос мамы Лёши звучал мягко и убедительно. Я коротко поприветствовала её, всё ещё не глядя на гостью, и тоже выразила своё согласие.
— Телефон хоть у тебя? — с намёком на строгость спросил папа.
Я кивнула.
— А в чём спать, чем зубы чистить? — добавила мама. — Поешь хоть перед выходом!
— За это не беспокойтесь, — последовал ответ Лёшиной мамы.
Бабушка радостно воскликнула:
