Я попытался точне обдумать первую часть или, лучше сказать, начало моей сказки, и мстами пробовалъ писать стихи; это у меня вышло бы, если бы у меня было достаточно времени и домашнее спокойствіе.
Рано, не до разсвта, но все же съ разсвтомъ, совершалъ я мое первое паломничество. Подъ твоими окнами поклонился я теб и пошелъ къ твоему камню. Теперь это единственное свтлое мсто въ моемъ саду. Чистыя небесныя слезы падали на него; надюсь, что въ этомъ нтъ дурного предзнаменованія.
Я прошелъ мимо моего покинутаго домика, какъ Мелузина мимо своего жилища, въ которое ей не суждено было вернуться, и думалъ о прошломъ, въ которомъ ничего не понимаю, и о будущемъ, котораго не знаю. Какъ много потерялъ я, когда долженъ былъ покинуть это тихое убжище! То была вторая нить, державшая меня, теперь я вишу только на теб и, благодареніе Господу, эта нить – крпчайшая. Послдніе дни я просматриваю письма, писанныя мн за послднія десять лтъ, и все меньше и меньше понимаю, кто я, и что мн длать.
Будь со мною, дорогая Лотта, ты – мой якорь среди этихъ подводныхъ камней…
Раннимъ утромъ буду у тебя. Разлучить меня съ тобою не могутъ ни жизнь, ни смерть, ни творчество, ни чтеніе дловыхъ бумагъ. Снгу радуюсь, онъ приводитъ мн на память прошлыя зимы и многія сцены твоей дружбы. Прощай, сладкая греза моей жизни, успокоительный напитокъ для моихъ страданій. Завтра у меня чай. 21 ноября 82.
Сообщи мн твой день.
На крошечномъ листочк даю о себ всточку возлюбленной, не говоря ей, однако, гд я. Я доволенъ, и только хотлъ бы раздлить съ тобою то прекрасное, которымъ наслаждаюсь, – желаніе, охватывающее меня часто съ острою тоскою.
Я велъ точный дневникъ, и заносилъ въ него все замчательное, что видлъ, о чемъ думалъ, и, по моему расчету, ты можешь получить его въ середин октября. Ты, наврное, обрадуешься ему, и мое отсутствіе дастъ теб больше, чмъ часто даетъ мое присутствіе. При этомъ ты найдешь и нсколько рисунковъ. Впослдствіи больше! Не говори, однако, никому о томъ, что получишь. Прежде всего – это исключительно для тебя. Надъ Ифигеніей много работаю и надюсь заслужить благодарность и тхъ, что любили древность. Я долженъ сказать такъ много, и не могу говорить, не выдавая себя или не длая признаній. Ты въ Кохберг, и мои мысли тамъ, съ тобою. Поклонись отъ меня Фрицу! Меня часто огорчаетъ то, что онъ не со мною. Если бы я зналъ, что знаю теперь, я взялъ бы его съ собою. Я на хорошей дорог, и это путешествіе принесетъ мн сразу большія преимущества. Прости! Сердечно радуюсь, что увижусь съ тобою и все теб разскажу.
Ибо то, что говорилъ студентъ: «Чмъ былъ бы домъ, если бы я его не видлъ», я могу примнить удачне, сказавъ: «Къ чему мн все это видть, если я не смогу сообщить всего этого теб?» Тысячу разъ прощай, поклонись Штейну, Имгофъ и малютк! Не забудь и Эрнста, о которомъ я часто думаю!
Сидя снова въ пещер, пострадавшей годъ тому назадъ отъ землетрясенія, обращаюсь къ теб съ мольбою, дорогой мой геній-хранитель! До чего я избалованъ, я теперь только чувствую! Десять лтъ жить съ тобою, быть тобою любимымъ, и вдругъ – очутиться въ чуждомъ мір! Я это представлялъ себ заране, и только высшая необходимость могла заставить меня принять это ршеніе.
Пусть не будетъ у насъ иныхъ мыслей, какъ окончить жизнь вмст!
Позволь мн еще поблагодарить тебя за твое письмо! Позволь забыть на минуту, что есть въ немъ болзненнаго! Любовь моя! Любовь моя! Прошу тебя на колняхъ, умоляю, облегчи мн мое возвращеніе къ теб, чтобы я не оставался изгнанникомъ среди безпредльнаго міра! Прости мн великодушно, въ чемъ я предъ тобою провинился, и помоги мн подняться! Разсказывай мн почаще и побольше о томъ, какъ ты живешь. Скажи, что здорова, и что любишь меня! Въ ближайшемъ письм сообщу теб планъ моего путешествія, которое я предпринялъ, и которое да благословитъ небо! Прошу тебя объ одномъ: не смотри на меня, какъ на разлученнаго съ тобою! Ничто въ мір не можетъ замнить мн того, что я утратилъ бы, потерявъ тебя и мою тамошнюю обстановку. Если бы я привезъ съ собою силы мужественне переносить вс непріятности! Не открывай ящиковъ, прошу тебя, и не безпокойся! Поклонись Штейну и Эрнсту! Фрица поблагодари за письмо! Пусть пишетъ мн чаще. Я уже началъ собирать для него. Онъ долженъ получить все, что хочетъ, и даже больше, чмъ хочетъ.
То, что ты была больна, и больна по моей вин, такъ удручаетъ мое сердце, что я не могу этого выразить. Прости мн! Я самъ боролся между жизнью и смертью, и никакія слова не могутъ выразить того, что во мн происходило. Это паденіе вернуло меня къ самому себ. Любовь моя! Любовь моя!
