Любовь моя! Еще прощальное слово изъ Палермо! Я могу только повторить теб, что здоровъ и доволенъ, и что путешествіе мое принимаетъ нкій образъ. Въ Неапол оно оборвалось черезчуръ тупо. Изъ моихъ записокъ ты увидишь кое-что подробне; о цломъ, о моемъ душевномъ состояніи, о счастливыхъ слдствіяхъ, которыя я ощущаю, ничего не могу сказать и не скажу. Это – неописуемо прекрасная страна, хотя сейчасъ я знаю всего лишь кусочекъ ея берега. Сколько радостей доставляетъ мн ежедневно мое малое знаніе естественныхъ наукъ, и насколько больше долженъ бы былъ я знать, если бы моей радости суждено было стать полной. То, что я готовлю вамъ, удается мн. Я уже проливалъ слезы радости при мысли о томъ, что обрадую васъ. Прости, дорогая. Сердце мое съ тобою, и теперь, когда разстояніе и разлука очистили все, что стояло въ послднее время между нами, прекрасное пламя любви, врности и воспоминаній снова ярко горитъ и свтитъ въ моемъ сердц. Поклонись Гердерамъ и всмъ, и не забывай меня!
Благодарю тебя за письмо, оставленное для меня, хотя многое въ немъ меня огорчило. Я медлилъ отвчать на него, такъ какъ въ подобныхъ случаяхъ трудно быть искреннимъ и не оскорбить.
Какъ сильно я тебя люблю, какъ глубоко сознаю мои обязанности по отношенію къ теб и къ Фрицу, – я доказалъ моимъ возвращеніемъ изъ Италіи. Герцогъ хотлъ бы, чтобы я былъ еще тамъ, Гердеръ похалъ туда, и такъ какъ я не видлъ, что могу быть чмъ-нибудь полезнымъ наслдному принцу, то у меня едва ли могло быть что-нибудь на ум, кром тебя и Фрица.
О томъ, что я покинулъ въ Италіи, не буду повторять, ты достаточно недружелюбно встртила мое доврчивое признаніе объ этомъ.
Къ сожалнію, ты была въ странномъ настроеніи, когда я пріхалъ, и, признаюсь чистосердечно, то, какъ ты меня приняла, и какъ меня приняли другіе, было мн крайне чувствительно. Я проводилъ Гердера, герцогиню, оставилъ незанятымъ настойчиво предлагавшееся мн мсто въ экипаж, остался для радости, какъ для радости и пріхалъ, и въ ту же минуту долженъ былъ позволить упорно повторять себ, что могъ бы и не прізжать, что не сочувствую людямъ и т. д., и все это раньше, чмъ рчь могла зайти о той связи, которая тебя, повидимому, такъ оскорбляетъ.
И что это за близость? Кому она вредитъ? Кто выражаетъ притязанія на ощущенія, которыя я доставляю несчастному созданію? Кто претендуетъ на часы, которые я провожу съ нею?
Спроси Фрица, Гердеровъ, спроси каждаго, кто мн близокъ, сталъ ли я мене участливъ, мене сообщителенъ, мене дятеленъ въ отношеніи моихъ друзей, чмъ раньше? Разв теперь я не принадлежу имъ и обществу гораздо больше?
Было бы чудомъ, если бы мн суждено было утратить самое лучшее, самое сердечное отношеніе мое къ теб.
Какъ сильно почувствовалъ я, что оно во мн еще живо, когда однажды засталъ тебя расположенною бесдовать со мною объ интересныхъ предметахъ.
Но признаю, что не могу больше переносить того, какъ ты до сихъ поръ со мною обращалась. Когда я бывалъ разговорчивъ, ты закрывала мн ротъ, когда я бывалъ сообщителенъ, ты обвиняла меня въ равнодушіи, когда я бывалъ дятеленъ въ отношеніи друзей, ты обвиняла меня въ холодности и небрежности. Ты слдила за малйшимъ выраженіемъ моего лица, порицала каждое мое движеніе, мою манеру держать себя, и всегда приводила меня въ дурное расположеніе духа. Гд было сохраниться доврію и чистосердечію, когда ты отталкивала меня отъ себя умышленными капризами?
Я хотлъ бы прибавить еще многое, если бы я не боялся, что это тебя, при твоемъ состояніи духа, скоре оскорбитъ, чмъ примиритъ со мною.
Къ несчастью, ты давно уже пренебрегла моимъ совтомъ относительно кофе и ввела такую діэту, которая чрезвычайно вредно отражается на твоемъ здоровь. Мало того, что трудно превозмогать морально иныя впечатлнія, – ты усиливаешь еще муку и мрачность грустныхъ представленій физическимъ средствомъ, вредъ котораго въ теченіе нкотораго времени ты понимала, и котораго изъ любви ко мн ты одно время избгала, и чувствовала себя хорошо. Дай Богъ, чтобы лченіе и путешествіе принесли теб пользу. Я не отказываюсь отъ надежды, что ты когда-нибудь снова меня признаешь. Прости. Фрицъ веселъ и прилежно посщаетъ меня. Принцъ чувствуетъ себя свжимъ и бодрымъ.
Сегодня, дорогая крошка, я узжаю изъ Франкфурта и ду въ Майнцъ. Долженъ сказать теб, что чувствовалъ себя хорошо, пришлось только черезчуръ много сть и пить. Но я буду находить пищу еще вкусне, когда готовить ее будетъ мн моя душечка. Разная мелочь отходитъ также сегодня, и прибудетъ вскор посл этого письма. Я хотлъ бы быть мышкой и присутствовать при распаковк. Укладка доставила мн большое удовольствіе. Сохрани все въ порядк. До свиданія, дорогое дитя. Все было довольно безсодержательно. Люби меня, какъ я люблю тебя. До свиданья, поклонись г. Мейеру, поцлуй малютку и пиши мн скоре.
