— Да, и в качестве залога передал тебе бумаги на пользование нашими землями, — перебила его Мария Алехандра, — все это я уже знаю.
— Прекрасно. Теперь мне надо, чтобы ты поставила свою подпись в качестве наследницы, что не возражаешь против того, чтобы эти земли отошли в мою собственность. А за это я…
— А за это ты дашь мне денег на губную помаду и пакетик леденцов, — усмехнулась Мария Алехандра.
Неприятно пораженный ее язвительным тоном, Эстевес оторвался от своей тарелки и внимательно взглянул на нее.
— Что это значит и чем вызвана эта ирония?
— Но ведь моя мать отказалась подписать эти бумаги?
— Твоя мать была признана сумасшедшей, и ее подпись все равно бы признали недействительной.
— Но зато я не сумасшедшая, Самуэль, — проговорила Мария Алехандра, поднимаясь из-за стола, — и я столько лет провела в тюрьме, что теперь даже толком не знаю, о чем идет речь. Мне нужно время, чтобы самой во всем разобраться.
— Но у меня нет времени! — вспылил Эстевес, начиная раздражаться. — Эти земли были переданы мной одной компании, которая собирается продать их правительству для строительства водохранилища. Дело очень срочное, затрагивающее государственные интересы.
— Ничего, — уже стоя в дверях, ответила Мария Алехандра, — государство немного подождет. Желаю приятного аппетита.
— Минуту! — Самуэль тоже встал. — А могу я узнать, с кем ты собираешься советоваться?
Мария Алехандра не видела причины этого скрывать, и потому ответила:
— Со своим другом детства Камило Касасом.
Эстевес, словно пораженный молнией, застыл на месте, а Мария Алехандра отправилась в гостиную и стала собираться. Перед тем как ехать к Касасу, ей хотелось увидеть Дельфину, чтобы высказать ей все, что она о ней думает; и лишь после состоявшегося разговора с сестрой, который закончился явно не в пользу самой Марии Алехандры, она взяла такси и поехала в офис Камило.
А у того были свои неприятности, над которыми он и размышлял, бегло проглядывая бумаги. После разговора со следователем Могольоном, высказавшим предположение, что сенатор Касас мог убить свою секретаршу, находясь в состоянии умопомрачения, о котором сам потом не мог вспомнить, Мартин решил всерьез заняться провалами памяти своего друга и предложил ему пройти предварительное обследование. Оно показало наличие в мозгу Касаса небольшой опухоли, способной прогрессировать и привести к самым опасным последствиям. Однако, к большому сожалению Мартина, Камило отказался ложиться на операцию, сославшись на неотложные дела. Одним из таких дел он как раз и был занят, когда в его кабинет вошла Мария Алехандра.
— С тобой можно посоветоваться насчет земель моих родителей? — коротко поздоровавшись, сразу спросила она.
— Да, да, конечно, — немного растерявшись от Такого удивительного совпадения, отвечал Касас, у него на столе лежали бумаги, связанные именно с этим делом.
— Эстевес заставляет меня подписать какие-то документы, и мне необходимо узнать, зачем ему это нужно…
— Ну, это очень легко объяснить. Закладные, подтверждающие долги твоего отца, оказались все до одной фальшивыми. Так что тебе ни в коем случае не следует ничего подписывать, поскольку вы с сестрой являетесь обладателями крупного состояния.
Все это звучало настолько невероятно, что Мария Алехандра не сразу в это поверила.
— Откуда ты об этом узнал? — привстав со стула, недоверчиво поинтересовалась она.
— Ну, являясь членом сената, многое можно узнать. Это только журналисты пишут, что мы используем наши связи в целях личного обогащения. Кстати, я надеюсь, ты не собираешься строить на этих землях водохранилище? И, вообще, нам пора приниматься за дело и подать на Эстевеса в суд.
При слове «суд» Мария Алехандра сразу встрепенулась и подумала о своей дочери.
— Но, Камило, — не очень уверенно произнесла она, — Алехандра слишком любит своего отца, и мне бы не хотелось причинять ей подобных страданий.
— А мы сделаем так, что об этом будут знать только три человека: ты, я и Самуэль, — не очень уверенно пообещал ей Касас, с трудом представляя себе, как это можно сделать. Заметив, что Мария Алехандра уже собирается уходить, он немного помялся, встал из-за стола и, обойдя его вокруг, присел на самый угол. Она пристально следила за его передвижениями, думая, что он вновь хочет начать разговор о своей любви. Однако первая же его фраза немало ее удивила.
— Ты не могла бы рассказать мне о том, что произошло в ту ночь. Ты понимаешь, что я имею в виду ночь, когда ты оказалась в тюрьме?
Мария Алехандра кивнула:
— Но зачем тебе это нужно? Я столько раз пыталась все забыть, а ты хочешь заставить меня вспоминать снова. Зачем?
