Тем не менее сама Анна Мария испытывала большое беспокойство и ей все меньше нравилось то, что она вынуждена была делать, подчиняясь бесцеремонному давлению Перлы. Первые угрызения совести начались у нее еще тогда, когда, потрясенная известием о несчастье с Флоральбой, она приехала в больницу и, по просьбе этой немолодой и одинокой женщины, отправилась к ней домой кормить ее кота. В квартире Флоральбы самыми драгоценными были воспоминания, запечатленные в многочисленных фотографиях и сувенирных безделушках, да еще огромный, пушистый и очень ласковый кот, приветливо встретивший Анну Марию радостным мурлыканьем. Она сразу почувствовала симпатию к этой очень одинокой и не слишком-то счастливой женщине; да и сенатор Касас, улыбнувшийся своей простодушной мальчишеской улыбкой и попросивший называть его просто Камило, очень понравился ей и как шеф, и как мужчина. Они оба производили впечатление искренних и порядочных людей, в то время как зловещая улыбка Перлы всегда была пропитана тонким ядом!
Однако Анна Мария любила своего отца и всячески стремилась помочь ему поскорее выбраться из тюрьмы, а именно Перла обещала ей это. Поэтому, придя на назначенную встречу в кафе, Анна Мария безропотно отдала ей все добытые фотокопии, и довольная Перла тут же отправилась с ними к сенатору Эстевесу.
Тот пребывал в самом благодушном настроении, поскольку незадолго до ее приезда наконец-то впервые после долгого перерыва добился благосклонности собственной жены. Причем все это произошло случайно, благодаря тому, что он зашел в комнату Дельфины как раз в тот момент, когда она переодевалась. Увидев входящего мужа, она судорожно запахнула пеньюар.
— Что такое? Что это ты от меня закрываешься?
— Ничего, — как-то смущенно отозвалась Дельфина, пряча глаза от его пытливого взора, — просто так…
Эстевес прошелся по ее спальне и вдруг заметил ажурный бюстгальтер ярко-красного цвета. Он всегда питал слабость к элегантному женскому белью, а потому не преминул взять его в руки и внимательно рассмотреть.
— Я раньше не видел у тебя такого белья… — заметил он, держа в руках бюстгальтер и подходя к Дельфине, которая почувствовала себя так неловко при его приближении, что даже поежилась. — Какой интересный цвет… а что, трусы тоже красные?
Она кивнула, а затем добавила:
— Пожалуйста, оставь в покое мои вещи.
— Интересно… — протянул Эстевес, и Дельфина внутренне вся сжалась, ожидая внезапного нападения, — если женщина покупает белье такого вызывающего цвета, значит, она хочет раздразнить мужчину, как быка, а следовательно, ей самой хочется чего-то запретного.
Он положил руки ей на плечи и ловким движением сдернул пеньюар. Она оказалась перед ним в одной юбке и обычном белом бюстгальтере.
— Не прикасайся ко мне! — взвизгнула Дельфина, чувствуя, как его пальцы начинают расстегивать молнию на ее юбке.
— Хватит валять дурака! Ты — моя жена, и прямо сейчас будешь исполнять свои супружеские обязанности.
— Я не хочу…
— Нет, ты хочешь… если мне этого хочется!
Все прошло даже лучше, чем он думал. При всем нежелании Дельфины выказывать ему свои чувства, она разделяла его страсть и в этом невозможно было ошибиться. Эстевес был очень доволен собой, поскольку по-настоящему любил свою жену и даже не хотел пытаться соблазнить Марию Алехандру, с тем чтобы добиться ее подписи. Именно такой несколько странный совет дал ему Монкада, который, в свою очередь, не ставя об этом в известность шефа, поручил своей любовнице Бените всячески способствовать сближению Марии Алехандры и Эстевеса. Та же Бенита поведала ему о намерении Дельфины развестись с мужем и уйти к Себастьяну, чего сам Монкада никак не хотел допускать, чтобы не потерять свою госпожу. Самое интересное, что такое же поручение, хотя и руководствуясь прямо противоположными соображениями, дала ей и Дельфина. Что может быть лучше — обменять старого и нелюбимого мужа на такого молодого красавца, как Себастьян!
Тем не менее она вынуждена была уступить его неожиданному натиску, а потому визит Перлы пришелся на период хорошего настроения сенатора, и он не слишком расстроился, поняв, что с помощью доставленных ею бумаг можно лишь поставить Касаса в неловкое положение, не более.
— Иногда меня просто удивляет твоя наивность, — заявил он раздосадованной Перле, — хотя такой ты мне нравишься еще больше. В глубине души ты все еще остаешься чрезвычайно тщеславной девчонкой, которая слишком молода, чтобы играть в политику.
— Ты меня оскорбляешь, — попыталась сделать обиженный вид Перла.
— А ты — меня. Терпеть не могу, когда за моей спиной устраивают ненужную возню. И все же я теперь понял, на что ты способна ради меня, и благодарен тебе за это. Однако впредь тебе стоит посоветоваться со мной, прежде чем что-то предпринимать.
— Я так и сделаю, даю слово.
— Вот и хорошо. А вообще говоря, твое знакомство с Касасом может принести нам немалую пользу. Необходимо выяснить, с какой стати он вздумал интересоваться землями Марии Алехандры Фонсека и каковы его планы в отношении нее самой. Сенатор Касас может споткнуться там, где мы меньше всего ожидаем.
